qvies: (Default)
Европа приходит к истине, отвергнув ее и поскольку она отвергла ее. Именно этим движением управляет провидение в собственном смысле, так как оно путем несчастья, страданий, благодаря стремлению к достижению частных целей и благодаря бессознательной воле народов с достоинством осуществляет свою абсолютную цель. (Гегель, Философия истории)

Вебер отнюдь не был оригинальным в своем стремлении найти в духе германского народа истоки современности, полагаемой им единственно рациональной и возможной, Вебер всего лишь продолжил в этом Гегеля, полагавшего, что теперь признается рациональная цель. И привилегии, и проявления партикуляризма заменяются единством по отношению к всеобщей цели государства... назначение германских наций заключалось в том, чтобы быть носителями христианского принципа и осуществлять идею как абсолютно разумную цель. Религия также не может устоять без мысли, и она отчасти приближается к понятию, отчасти же, будучи принуждаема самою мыслью, она становится интенсивной верой или, под влиянием отчаяния, вызванного мыслью, она, совершенно чуждаясь мысли, становится суеверием.

Именно протестантизм, согласно Веберу, став такой интенсивной верой, являлся движущей силой, преобразовавшей традиционное общество в общество современное, но результатом этого преобразования становится дальнейшее отчуждение религии от мысли, религия, как и предсказано Гегелем, становится суеверием. Отчаяние, вызванное мыслью и есть та самая фрустрация, обнаруженная Франклем, и на эту фрустрацию у религии нет осмысленного ответа. Религия с исчезновением реальных традиционных отношений утрачивает свою рациональную цель и тоже лишается смысла. В этих условиях значение Абсолюта переносится из области трансцендентного на государство, но и само государство с утратой возможности обеспечения им функций тотальной защиты жизни, свободы и имущества своих подданных тоже утрачивает смысл.

Христианство возникает как рациональный ответ взыскующим смысл индивидам в обществе, утрачивающем социативность. Традиционные ценности поддерживаются в изначальном христианстве как непременное условие достижения человеком Абсолюта, слияния с ним - того самого снятия человека, отрицающего себя и сублимирующегося в своем сохраняющем самоотрицании. Бог мыслится при этом как аккумуляция жизней всех праведников, прежде на земле сущих, как концентрация разума всех прошлых поколений, а ад - само наше существование как существование части Бога, заключенной в нашей телесной оболочке. Христос же - сын Бога в той же степени, в какой и каждый из нас, он явлен Им в доказательство нашей собственной причастности к Богу и возможности разрушения этой оболочки, ведущего благодаря исчезновению нашей личности к обретению ею новой свободы, т. е. к спасению от возвращения в ад.

Утрачивающая смысл своего существования Римская Империя превращает в него само христианство, отрицая при этом возможность обретения Бога вне государственных институтов, спасение превращается ею в награду за безусловное исполнение канонов и статутов. Спасение из рационального, ориентированного на ценностное, превращается в ценностное, ориентированное на рациональное. Религия становится государственной идеологией, диктатура Империи, сменяющая ее господство, получает свое оправдание.

Итоги диктатуры известны: распад Империи на Запад и Восток, окончательно оформленный в 1054 г. разделением христианства на православие и католичество, утрата к тому времени существовавших до принятия императором Константином христианства технологий, восстановленных только к XVIII веку, и попытка перенять имперскую диктатуру западной церковью, приведшая к ее Реформации, восстанавливающей утраченные смыслы.



29 30 31
qvies: (Default)

Мы, по сути, имеем дело... с фрустрацией потребностей экзистенциальных. Сегодняшний пациент уже не столько страдает от чувства неполноценности, как во времена Адлера, сколько от глубинного чувства утраты смысла, которое соединено с ощущением пустоты (Виктор Франкль) Ощущение пустоты, как и фрустрация связывается Франклем, переводя на язык Вебера, с утратой ценностной мотивации поведения: Смысл не только должен, но и может быть найден, и в поисках смысла человека направляет его совесть. Одним словом, совесть — это орган смысла.


То есть, можно утверждать, что, лишая человека традиционных социативных связей, направляя его в русло легальнорационального, само государство становится фрустрирующим фактором.

Самое замечательное, что это стремление человека к смыслу опровергает иерархию потребностей Маслоу, проявляясь большей частью именно тогда, когда не удовлетворяются и его низшие потребности, стремление к смыслу представляет собой мотив sui generis, который несводим к другим потребностям и невыводим из них. Зато яснее становятся причины тотальной депрессии и депопуляции российского населения, лишенного имущества, достаточного для проявления им социативности.

Капитализм рисуется как освобождение индивида от строгой регламентации его поведения традиционными нормами и правилами, освобождение его от контроля общины, но освобождение от патерна взаимозависимости и взаимодействия лишает индивида возможности осознанного выбора, то есть собственно свободы, сама свобода лишается смысла.

В отличие от животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в отличие от человека вчерашнего традиции не диктуют сегодняшнему человеку, что ему должно. Не зная ни того, что ему нужно, ни того, что должно, человек, похоже, утратил ясное представление о том, чего же он хочет. В итоге он либо хочет того же, чего и другие (конформизм), либо делает то, что другие хотят от него (тоталитаризм).

Иначе говоря, освобождение от пут традиционного общества, рационализация сознания, делит общество на конформистов и тоталитаристов, готовя прекрасный питательный бульон для зарождения еще одной формы правления, кажется, не упомянутой Ибн Халдуном - диктатуры.

Напомню слова Е. Гайдара: Один из факторов, облегчавших приход авторитарных режимов к власти, – социальная дезорганизация. Социальную дезорганизацию, т. е. бегство, сокращение, пропускание и уклонение власти (З. Бауман) от своих социальных обязательств, обеспечивает ныне сама власть и она же имеет неограниченные возможности для рецепции и суггестии общественного мнения, а это становится вторым и решающим фактором.


Залогом же прихода авторитарных режимов к власти становится свобода индивида от традиционных обязательств и ценностей, несущих смысл.

Христианские народы считают своим величайшим счастьем то, в чем заключается их несчастье, и, наоборот, борются как против своего величайшего несчастья против того, в чем заключается их счастье, - некогда, правда, по другому поводу было сказано Гегелем.


28 29 30
qvies: (Default)
Трудно себе представить, но до ХХ века нигде не было ни обязательного социального страхования, ни подоходного налога, ни налогов на доходы корпораций. До проведения реформ, превративших государства в органы социального обеспечения, прямые налоги в государственных бюджетах занимали не более 10%, в российском бюджете, скажем, они составляли всего 8%. После реформ социальными и не очень государствами немногим меньшая часть бюджета расходуется на одну медицину.

Если прежде государство пыталось сознательно регулировать внутренний рынок и внутреннее производство при помощи акцизов и пошлин, то в ХХ веке оно совершенно неосознано, пытаясь перераспределить национальный доход в пользу беднейших слоев населения, введением очередных прямых налогов и изменением их ставок практически полностью ликвидировало частный капитал, превратив его в публичный, а затем и тот пал жертвой очередных прямых налогов, когда обнаружилось, что ими можно еще и регулировать размер инвестиций.

Механика такой ликвидации очень проста: прогрессирующий подоходный налог заставляет частника создавать корпорацию, чтобы отделить свои личные доходы от доходов его предприятия; увеличивающийся налог на получаемые акционером дивиденды заставляет акционеров отказываться от большей их части и увеличивать уставной капитал; налог на доходы корпораций заставляет те вкладывать нераспределенную часть дохода в инвестиции, освобожденные от налогов. Рынок прямых инвестиций столь же неэластичен, сколь и золотой стандарт, потому корпорациям приходится выходить на биржу в качестве покупателя и инвестировать свой доход в акции на вторичном рынке

Вместо стимулирования производства государство добилось концентрации капитала внутри корпораций. В итоге и получается современный конгломерат корпораций, перекрестно владеющих друг другом. Можно сказать, что частная собственность, наконец-то, преодолена. Образуется замкнутая группа менеджеров, распоряжающаяся капиталами всех корпораций и отвечающая только за вечность их совокупности. Эта группа с облегчением избавилась от своего господства над частными акционерами.

Современных политиков, тесно с ней переплетенных, уже точно так же тяготит свое господство: условия для продолжения экспансии государства в дальнейшей социализации кончились, а удержать завоеванное не менее сложно, чем ромейским базилевсам. Государство находится в поисках форм, при которых было бы возможно, сохранив свое господство, не отвечать более за сохранность жизни, свободы и имущества своих граждан. Отсюда и возникают попытки государства освободить себя от всех своих социальных обязательств и умножениие им государственных функций, направленных на защиту граждан от самих себя и на защиту их от фантомных угроз.

Естественно, что это невозможно без активного участия самих граждан, по-прежнему полагающих свою социативность в государстве, потому государству понадобилась новая ветвь власти, способная одновременно осуществлять и анализ общественного мнения, и его формирование, рецепцию и суггестию, приходящая на смену прежним партиям.

Кстати, похоже, и Советский Союз распался от подобного желания нашего директората избавить нас от своего господства и стать современным менеджментом, отвечающим только перед своим капиталом, КПСС с КГБ перед его кончиной как раз и выполняли функции этой новой ветви.


27 28 29
qvies: (Default)
Золото и серебро оказались не столь уж удобны в обращении, потому их со временем вытеснил вексель - расписка, подтверждающая наличие в выдавшем ее банке золота или серебра. Собственно, и само существование бирж было бы невозможно без вексельного оборота: биржевые торги ведутся только вокруг свидетельств о наличии товара, а эти свидетельства обмениваются на подтверждение наличия соответствующего количества средств, внесенных в качестве оплаты брокерского места или акций биржи.

Развитие торговли и промышленности тормозила неэластичность предложения физического золота и серебра, потому к XVIII веку эту эластичность предложили банки, выпуская в обращение несколько больше своих векселей, ставших к тому времени банкнотами, чем было золота и серебра в их сейфах. Эти, фидуциарные деньги (в том числе и эмитированные государствами), подверженные не только колебаниям политической обстановки, но и зависящими от умения руководства банков-эмитентов рассчитывать свои риски, с появлением к концу XIX века новых источников ценных металлов, были вытеснены государственными банкнотами, гарантированно подлежащими обмену на золото. Так возникло второе рациональное объяснение необходимости существования государства - необходимость его для поддержания нормального функционирования национальной финансовой системы.

Эйфория, однако, прошла уже в начале следующего столетия: государствам пришлось столкнуться с теми же обстоятельствами, с которыми ранее сталкивались частные банки - с недостаточной эластичностью основанных на золотом стандарте бумажных денег и недостатком ликвидности при их обмене. Жесткий золотой стандарт рухнул уже к началу Первой Мировой войны и был похоронен после ее окончания.

Первой под натиском кризиса ликвидности пала система национальных банков США, на ее обломках была создана Федеральная Резервная Система. Ее резервы состояли из суммы резервов коммерческих банков, депонированных в Системе. Начиная с 1915 г., они служили средством рефинансирования коммерческих банков, что должно было придавать эластичность золотому обращению, но к концу 1929 г. выяснилось, что недостаток ликвидности по-прежнему является основным пороком золотого стандарта. В итоге, с 1933 г. вплоть до 1974 г. само обращение золота в СЩА находилось под запретом.

Порок ли это самого золотого стандарта? В 1515 г. поиздержавшимся папой Львом Х дано толкование к темному месту XXV канона Третьего Латеранского собора, исключающее из числа ростовщиков, "пользующихся дурной славой", тех, кто дает взаймы, справедливо компенсируя процентом лишь свои издержки и издержки папы на снятие греха подобной операции, равные первым. О праве пап на половину процента Европа вскоре забыла, а право на ссудный процент сохранила за банками. Несмотря на это кредит* не играл особой роли вплоть до ХХ столетия, помогая компенсировать недостаток ликвидности отдельным банкам и отдельным предприятиям, но к началу ХХ века уже сам кредит, выданный банком, становится залогом ликвидности и для других банков, и для бирж, а акции предприятий и облигации государств тоже становятся для банков источниками ликвидности. С 1923 по 1929 год денежная масса в США, опираясь на эту ликвидность и проявляя завидную эластичность, увеличилась более чем в полтора раза.

Акции предприятий, развившихся на военных поставках и находившихся в США, на чьей территории не было военных действий, казались надежным средством накопления и приобретались даже теми, кто не имел для их приобретения достаточных средств: кредитные проценты погашались из дивидендов, а сами акции являлись неплохим залогом. Брокерские компании тоже предоставляли займы для приобретения акций в 90% их биржевой цены, вовлекая в игру на акциях все большую часть населения, а тем временем ФРС стала вечной подобно прочим корпорациям: в 1927 г. ее полномочия были продлены и стали бессрочными.

Основное правило самосохранения всякой вечной институции - экспансия, потому уже в том же году банками ФРС был предоставлен Европе займ в 350 т. золота, оставивший без обеспечения 500 млн. долларов. Уже в начале 1929 г. ФРС была вынуждена поднять учетную ставку, что привело к пересчету, находившихся в залоге акций и отзыве брокерами у их владельцев маржинальных акций. Акции в погоне за ликвидностью опрокинули биржи и обесценились, кредит замер, началась Великая Депрессия, удачно прерванная Второй Мировой войной...

Банки ФРС, как кредиторы просто и как кредиторы последней руки, ничем не отличаются от прочих банков и тоже требует справедливого процента, а активы банков ФРС прирастают долгами коммерческих банков и Казначейства. Постепенное вымывание изначального золотого запаса, точнее - его эквивалента, выданного в свое время в кредит коммерческим банкам и Казначейству, привело к тому, что все ныне существующие деньги фидуциарны и являются для ФРС лишь долговыми расписками коммерческих банков или Казначейства, рано или поздно обязаными вернуться в банки ФРС. Угроза подобного возвращения всех денег к своему источнику весьма явственно прозвучала в 2008 г., а значит, отмена золотого стандарта способна лишь отсрочить кризис ликвидности, причина же его - сама кредитная финансовая система, основанная и поддерживаемая государством.

___________________________
*Я не имею в виду кредиты покупателям в мелочных лавках и прочие товарные кредиты постоянным потребителям: так же, как и соседские займы эти кредиты некоммерческие, они - проявление все той же социативности.



26 27 28
qvies: (Default)
Насилие отнюдь не является основанием для господства, насилие служит лишь для закрепления господства, само же оно основано на предоставлении защиты жизни, свободы и имущества тем, на кого оно распространяется, правда, предоставлении за счет части отчуждаемых у них же тех же личных свойств. Можно сказать, что господство - суррогат, субститут социативности. Наиболее чувствительным, вызывающим всеобщее сопротивление господству, при этом отчуждении свойством является личное имущество, аккумулирующее в себе жизнь и свободу индивида.

Коактация во всем подобна кооперации с той лишь разницей, что последняя предполагает добровольное отчуждение индивидом части своих личных свойств, в сочетании с такими же частями личных свойств иных индивидов образующей социативность. Проверить, с чем именно мы сталкиваемся, с коактацией или кооперацией, достаточно просто: из кооперации всегда можно свободно выйти, из коактации же - либо никогда, либо выход из нее сопряжен с преодолением внешнего насилия, обеспечивающего эту коактацию.

Весь девятнадцатый век прошел в борьбе наемных рабочих индустриальных стран за признание государством своих прав на кооперацию, способную не только ослабить коактацию с нанимателями, но и обеспечить проявление иных форм социативности - взаимного обеспечения при нетрудоспособности, болезни и безработице и сокращения затрат на собственное существование.

К концу века эта кооперация была признана государством, но признана в тех же рамках создания корпораций. Профсоюзы стали столь же вечными, сколь и акционерные общества, что привело к созданию столь же вечного директората внутри профсоюзов, а рабочие кооперативы начали превращаться в такой же вечный источник прибыли для своих членов, как акционерные общества для своих акционеров. Борьба всех наемных рабочих с государством за свое право на кооперацию выродилась в борьбу с нанимателями за ослабление коактации для членов профсоюзов.

Государство, теряя основание для продолжения своего господства, ранее обеспечиваемое защитой как нанимателей от наемных рабочих, так и наемных рабочих от своих нанимателей, взяло на себя прежде основанное на кооперации рабочих обеспечение при нетрудоспобности, болезни и безработице, перенося издержки такого обеспечения на все свое население, даже (и в основном, что и обеспечило успех всего этого процесса) на меньшинство тех, кто не нуждался в таком обеспечении.

Процесс, начатый в Германии Бисмарком, был поддержан и развит всеми государствами начавшейся индустриальной эпохи. Именно обязательное социальное обеспечение вместе с обязательными социальными изъятиями из семейных бюджетов становится к ее завершению основной заботой всех государств и основным, поддающимся рациональному обоснованию, источником их существования.

В самое незавидное положение при развитии этого процесса попали те, кто при социальном обеспечении полагался на социативность: Исходя из своих принципов, эта секта (амишей) рассматривала обязательные федеральные пенсионные программы как нарушение своей личной индивидуальной свободы и отказывалась платить налоги и принимать выплаты по соцобеспечению. В результате часть принадлежавшего ей скота была продана с аукциона для покрытия причитавшихся с них взносов на соцобеспечение. (Милтон Фридмен, Капитализм и свобода)

Дело, к счастью, происходило в США, где иногда суд исходит в своих постановлениях из традиционных, а не рациональных законов, иногда признавая рациональность и в традиции: амиши были освобождены от подобного рода платежей, поскольку никогда принципиально не пользуются гособеспечением, но даже это освобождение потребовало принятия соответствующего закона, делающего изъятие амишей из-под действовавшего закона легальным и легитимным.


25 26 27
qvies: (Default)
Если на предыдущих этапах развития форм концентрации отчуждаемого личного имущества отчуждение права распоряжения им носило временный характер, то с появлением вечных корпораций распоряжается всем имуществом корпорации столь же вечный директорат. Акционерам оставлено право лишь утверждать его решения и выбирать его членов, но, поскольку члены директората представляют владельцев большинства акций, то и утверждение решения директората - по большей части, пустая формальность. Акционер-миноритарий изначально (со времен основания Ост Индской компании) поставлен в ситуацию отсутствия выбора: сохраняя свое имущество, он лишается свободы распоряжения своим имуществом.

Эту ситуацию, ситуацию отсутствия свободы выбора действий при свободе выбора своих представителей, воспроизвело и демократическое государство, присвоившее себе право распоряжаться жизнью, свободой и имуществом своих подданных. Сознательный отказ от прямой демократии при основании новых республик, копирование строения акционерных обществ, был обусловлен тем же стремлением к господству основателей электоральной демократии, что и основателей Ост Индской компании, где основатели из Амстердама, и без того имевшие большинство акций, прописали в уставе, что 8 из 17 директоров компании непременно должны представлять Амстердам.

Демократические республики стали во всем подобны акционерным обществам: директорату в них соответствует правительство; собранию акционеров, избирающему директорат и утверждающему его решения - избирающий или утверждающий предложенное генеральным директором-президентом правительство и принимающий предложенные правительством законы парламент; собирающим акции акционерного общества и присутствующим на собрании акционеров инвестиционным фондам соответствуют партии; акциям общества - голоса избирателей. Сам избиратель отчуждается от принятия всех решений, касающихся его жизни, свободы и имущества, ему оставлено лишь право раз в несколько лет забрать свои акции из одного инвестиционного фонда и переместить их в другой.

Постоянное расщепление личности растянуто во времени, потому уже существующая расщепленность воспринимается всяким новым поколением как данность, как условия его существования. К революциям приводят только попытки государства форсировать это расщепление, когда моментальное увеличение объема изымаемого государством личного имущества распространяется на всех его подданных и более не маскируется никакими компенсациями. Так, в Англии ставший ежегодным и повсеместным щитовой сбор приводит к Хартии Вольностей, попытка ввести алькабалу в Нидерландах лишает Испанскую корону самой развитой ее провинции, а желание Людовика XVI распространить талью на население Парижа сметает королевскую власть во Франции.

Законы, ограничивающие проявление личного свойства, результирующего жизнь, свободу и имущество, т. е. социативности, не приводят к революциям, поскольку каждый такой закон не распространяется на всех подданных, всегда имеет под собой рациональное для сохранения государства основание, а сама социативность достаточно эластична, но эти законы ведут к деформации ее проявлений и переносу ее значения (сохранения жизни, свободы и имущества) на институты, возникающие под действием ограничивающего закона. Храм, хранилище накоплений, становится Сенатом, ополчение сменяется армией, артели превращаются в цеха, коллегии в акционерные общества, наконец, ее значение переносится на государство. В связи с таким переносом подданные демократического государства все более склонны верить в утверждение Карла I, что их свобода и воля состоит в том, что у них есть правительство и его законы.


24 25 26
qvies: (Default)
Быки и овцы - неплохие средства обмена, а зерно - платежа и накопления, но металлы способны заменить собой и быков с овцами, и зерно, да и мешок с золотом намного меньше хлева с амбаром, не мычит, не блеет, есть не просит и даже не портится от нерадивого за ним ухода. Натуральные средства обмена, платежа и накопления после образования государства очень скоро вытесняются золотой и серебряной монетой.

Пока ежегодное увеличение количества металлов более или менее соответствует ежегодному увеличению товаров на рынке, золото и серебро - великолепный инструмент для обмена, платежей и накоплений, излишки их производства компенсируются накоплением, оттуда же берется и недостача при нехватке их добычи, но что получится, если ежегодный прирост этого инструмента вырастет раз в семьдесят? А именно это и произошло с Европой в течение XV века, в итоге цены на товары поднимались, платежи в натуральном выражении падали, а накопления таяли на глазах, вложение их в существующие товары приводило лишь к удорожанию самих товаров и требовало некоторой купеческой ловкости при их реализации, гораздо более эффективным инструментом для накопления оказались облигации муниципий и акции акционерных компаний.

На фоне этих процессов и появилась Амстердамская биржа ценных бумаг, накопления устремились на биржу, заодно устранив денежный навес над Европой. Одна акция биржи, дающая право на торги, поглощала 82 кг серебра или 10,5 кг золота, неудивительно, что единственная в Европе Амстердамская биржа оказалась способной стабилизировать весь европейский рынок.

Акция биржи была практически вечной, в отличие от акций обществ и облигаций муниципий, потому, вскоре после появления биржи, лицензии на существование акционерных обществ были пролонгированы в вечность, знаменуя появление вечных корпораций, а облигации стали погашаться следующим их выпуском, предвосхищая идею государственной кредитной эмиссии.

Следующее перепроизводство ценных металлов, ошибочно принятое К. Марксом за последний глобальный экономический кризис, было купировано созданием Чикагской товарной биржи, где место акций заняли стада быков и амбары с зерном, с которых и начиналась история финансов Европы.

Эта и ей подобные биржи, торгующие не только быками, но и металлами, нефтью, и всеми прочими товарами, которые можно систематизировать и стандартизировать, обладающие общими признаками, независимыми от их производителя и потребителя, привели не только к компенсации роста производства ценных металлов, но и к нехватке средств платежа и обмена уже через полстолетия после своего возникновения.



23 24 25
qvies: (Default)
Примерно в то время, когда предприниматели становятся гражданами муниципий, Третий Латеранский собор своим XXV каноном отлучает от причастия и церковного погребения всех "пользующихся дурной славой" ссужающих деньги под процент. Комменда, лишь отчасти напоминавшая такую ссуду (ее процент мог быть как положительным, так, в случае неуспеха предприятия, и отрицательным), тоже подпадает под это положение.

Папу Александра III, предстоявшего на том соборе, понять можно: он только что отбил все атаки лжепап, поддержанные войсками Фридриха Барбароссы, содержание которых и обеспечивали те самые "пользующиеся дурной славой" любители процента, чье богатство в основном состояло из врученных им средств.

Насколько действенны были каноны католических соборов, прекрасно иллюстрирует действенность решения предыдущего собора, осудившего турниры и лишившего христианского погребения всех, потерявших на них жизнь (канон XIV). Без воли светских властей угроза так и оставалась угрозой, но запрет ссудного процента получил у католических государств вполне ощутимую поддержку.

Итак, от коллегий, собиравших деньги на свои операции и действовавших коллегиально, под воздействием закона, затруднившего образование таких коллегий, эволюция концентрации средств приводит к комменде, где актором выступает распоряжающийся этими средствами; еще один закон, поставивший на грань легальности самое комменду, дает начало новой форме концентрации средств - частному капиталу.

Теперь, прежде, чем собирать чужие средства, актору приходится выложить на основание предприятия свои, и лишь потом получать их обратно, продавая его части. Если при комменде каждый, вручающий свои средства номинальному собственнику, вручал их на своих особых условиях, зависящих от различных обстоятельств, то приобретение части предприятия подразумевало и получение прибыли от такой же части предприятия, потому для удобства расчетов эти части вскоре становятся равными, что заодно облегчает и их реализацию. Рефинансирования капитала предприятия не предполагалось, потому кроме прибыли, совладельцу в течение срока деятельности предприятия выплачивалась и полная компенсация вложенных им средств.

Прибыль такие предприятия извлекали в основном из откупов регалий, отсюда и поддержка государством запрета процента и комменды, охватывающей намного больший круг интересов. Предприниматели откупали у государств и государей на срок от года до двадцати лет их исключительные права, способные приносить прибыль, но требующие для ее извлечения некоторого организованного труда, - от права на разработку рудников и права на собирание налогов (сам папа отдал на откуп свое право итальянским банкирам из10% маржи), до права эксплуатации колоний и права на каперство.

Следующий шаг вполне очевиден: трансформация подобных предприятий в акционерные общества. Их создание уже невозможно без заинтересованного участия государства, но к тому времени и политику государства уже определяют те самые предприниматели, что появились в муниципалитетах во времена папы Александра III и императора Фридриха I Барбароссы.


22 23 24
qvies: (Default)
Совершенно очевидно, что для частной инициативы внутри патрилинейной и патрилокальной общины не было места. Инициативные индивиды просто отторгаются общиной как носители потенциальных конфликтов, и они вынуждены либо искать себе места в иной общине, где их инициативность будет востребована (чаще всего такие общины возникают на окраинах нарождающегося государства, приходя на смену подростковому сообществу воинов-пастухов, так на границах Руси и Степи возникло казачество), либо уходить в города, пополняя ряды ремесленников. Но встречаются среди них и посредники, осуществляющие обмен между городом и общиной, наиболее удачливым из них община предоставляет беспроцентную, как члену общины, ссуду для оборота и расширения дел (таково происхождение капиталов большинства наших купцов-старообрядцев).

В городе ремесленники объединяются в артели, купцы тоже образуют подобия общин - коллегии, но они долгое время остаются вне рамок государственного регулирования, поскольку Римское право ни на них, ни на их коллегии не распространяется, как не распространяется оно и на все внутриобщинные и внутрисемейные дела. В Риме (а затем в Константинополе) и во всех муниципиях, признанных Римом, они единственные, помимо муниципальных сборов, обязаны казне подушной податью и пошлинами, зависящими от состояния и рода деятельности.

Усложнение образования новых коллегий приводят к новому виду комбинации и рекомбинации прав собственности, к комменде, где аккумуляция средств осуществляется путем их вручения тому, кто выступает в сделках, прибыль от которых делится между вручившими, в качестве единственного обладателя этих средств. Несложно догадаться, что это - всего лишь замаскированные прежние коллегии, но именно комменда и привела к тому, что номинальный обладатель средств со временем стал обладателем фактическим. Подобная метаморфоза происходит и с артелями: глава артели постепенно тоже становится потомственным предпринимателем.

Завершился этот процесс коммунальной революцией, и вместе с городским самоуправлением появляется законодательно оформленный запрет на создание внутри города новых добровольных купеческих и производственных объединений без дозволения на то муниципалитета, состоящего из получивших благодаря этой революции муниципальное гражданство предпринимателей.

Эволюция добровольных объединений ремесленников и купцов повторила эволюцию патронимий, но для первой оказался достаточным один единственный закон, изначально направленный лишь на блокирование создания политических партий и прохождения в магистраты, а следовательно, и в Сенат, тех кандидатов, кто без помощи своей коллегии не мог собрать необходимый для сенаторства миллион сестерциев.


21 22 23
qvies: (Default)
Если доходы от экспансии уже не покрывают расходы на ее продолжение, экспансия прекращается совершенно естественным образом, но с прекращением экспансии растут расходы на удержание завоеванных позиций. Первые плоды расширения - уничтожение местных властных иерархий и присвоение их накоплений, после этого метрополии уже приходится довольствоваться тем доходом, что прежде доставался местным иерархам, но при этом ей приходится постоянно увеличивать штат собственных управляющих завоеванным и контролеров над управляющими. Те совсем не жаждут отправлять львиную часть доходов метрополии, и империя разваливается на множество своих подобий.

Так, с распадом Римской империи появились германские вождества, от которых большая часть историков и ведет родословную государства, находя в ней постепенную эволюцию от самодержавия к демократии. Вполне естественный взгляд на вещи, если рассматривается не история общества, а история создания властных институтов, к тому же рассматривается она сквозь призму их же письменных свидетельств о своем существовании.

Я, как никто иной, искренне желал свободы и воли людям, но я обязан сказать вам: их свобода и воля состоит в том, что у них есть правительство и его законы, благодаря которым их жизнь и имущество все прочнее могут принадлежать только им, и это не результат их участия в правительстве, им это вовсе не присуще. Между подданным и сувереном есть ясное различие, - сказал король Карл Стюарт на эшафоте перед тем, как ему отрубили голову. Заметим, что голову ему снесли именно потому, что в его правление жизнь людей и их имущество благодаря законам его правительства вовсе перестали принадлежать "только им", попав в зависимость от нужд правительства и прихотей самого короля.

Если бы я не знал, что Локку ко времени произнесения этой блистательной речи не исполнилось и семнадцати, я бы подумал, что Карл перед казнью штудировал его труды. То, что единственная задача государства - защита жизни, имущества и свободы подданных, оказывается, в XVII веке было понятно даже королю английскому, потому уже в следующем веке зародились сомнения в необходимости и короля, и самого государства, а в XIX появилась и уверенность в его скором исчезновении.

Успехи английских рабочих в деле общей практики взаимопомощи привели к тому, что общий капитал их обществ и союзов составлял 56 миллионов фунтов, а оборот принадлежавших рабочим производственных и потребительских кооперативов - 60 миллионов. Для сравнения, весь государственный бюджет Российской Империи, исчисленный в фунтах, был около 200 миллионов. Успехи германских обществ, хотя и более скромные, были тоже впечатляющи, но, в отличие от своих островных коллег, до 2/3 их средств уходило на администрирование и агитацию.

Похоже, последнее обстоятельство стало не последним побуждающим мотивом при создании правительством Бисмарка законов о социальном страховании. Несмотря на протесты всех партий либерального и социалистического толка, законы были приняты Рейхстагом. В 1889 году в обязанность и работодателя, и работника вменялось обязательное внесение сборов на государственное пенсионное обеспечение.Так у государства появилось новое оправдание своего существования и открылось новое направление для экспансии.



20 21 22
qvies: (Default)
Кажется, за этим экскурсом в дела общинные мы уже успели забыть, с чего начали. Личные свойства индивида - жизненные силы, свобода целеполагания, имущество и социативность. Свободное приложение жизненных сил индивида (то есть труд) порождает имущество, но это свободное применение жизненных сил, как и сохранение имущества, невозможно без их защиты от внешних угроз, минимизирует эти угрозы свободное объединение жизненных сил и имущества индивидов, то есть социативность, та же социативность оказывается наиболее эффективным способом приложения труда и для умножения имущества.

Собственность - определенный комплекс обладающего универсальной ценностью имущества, право распоряжения коим принадлежит определенному лицу, способному владеть и пользоваться всем этим имуществом. Для сохранения комплекса имущества, перерастающего возможности пользования и владения отдельным лицом, переросшая эти возможности часть этого комплекса, соединяясь с такими же частями комплексов иных лиц, отчуждается им в их совместное владение, этим совместным владением распоряжается в интересах отчуждающих свое имущество их доверенное лицо. Совместное владение обеспечивается коллегиально его владельцами, номинальный собственник вправе лишь предлагать коллегии владельцев варианты использования совместного имущества и распоряжения им.

При матриархате обеспечивалась ротация доверенных лиц: ими становились на срок, достаточный для появления нового поколения (обычно - 16 лет), мужчины, заведомо не имевшие родства в семьях-хранительницах общего имущества всех семей, коллегия владельцев была представлена иной возрастной категорией - старцами, отцами жен-хранительниц имущества отдельных семей, входящих в сообщество, им принадлежали права контроля за использованием имущества и избрания доверенного лица, окончательное же решение о том, как распорядиться имуществом и как его использовать, принадлежало всем мужчинам продуктивного возраста. С появлением наследственной иерархии меняется мотивация и царей, и сенаторов, роскошь, прежде свидетельствовавшая о богатстве и могуществе племени и семьи, становится символом личного богатства и могущества.

Традиция кооперации - накопления имущества для совместного пользования плодами такого накопления, вместе с повышением производительности труда позволяют некоторое время увеличивать долю изъятия продукта труда в пользу новоявленной знати, затем неписаные законы уступают место писаным, и кооперация превращается в коактацию, новорожденное государство превращается в машину подавления. Дабы сомнений в том не возникало, по большей части государство отказывается от ополчения, еще одной формы проявления социативости, и заменяет его наемной армией, лишив свое население и права на вооруженную защиту.

Я не буду здесь рассматривать ни случаи прекарно-престарных отношений, когда крестьяне, уходя от податей, передавали свои земли церкви и получали их от нее же в пользование, ни случаи коммендации, когда целые общины отдавали свои земли и свою свободу феодалам, обменивая их на защиту жизни, и без того понятно, что традиционная кооперация превращается в коактацию, когда вместе с рациональным разделением труда, пусть этот труд вместе с его рациональностью и существуют лишь лишь в воображении им занятых, возникает и индивид Unwesen.

Чтобы не погибнуть из-за стремления своих представителей к роскоши, у государства остается лишь единственный выход - экспансия. С расширением зависимых от него территорий государство все меньше зависит от своего народа и плодов его труда, но и у экспансии есть свой предел


19 20 21
qvies: (Default)
Школы, архивы, богадельни, все это зарождется в храмах соседской общины, по-прежнему существующих на ту же десятую часть урожая. Традиционная десятина не являлась обязательным платежем, да и само название "десятина" было достаточно условным: те, кто мог, давал и больше, кто не мог, тот зачастую сам получал из нее часть. С 585 года по решению второго Маконского собора десятина под страхом анафемы собирается уже со всех и всегда, хотя пожертвования сверх десятины и натурой, и деньгами, и землей церковью продолжают приниматься. В 779 году неуплата десятины становится государственным преступлением в империи Карла Великого.

Судя по тому, что тот, обратив саксов в христианство, кроме десятины потребовал от них выделения для церквей земельных наделов, равных двум обычным крестьянским, именно подобные наделы некогда и явились фундаментом для возникновения обширных земельных владений церковных и монастырских. Церковь, обретая независимые источники финансирования, постепенно превращается в самостоятельный институт, школы и архивы вырастают в университеты и библиотеки, а богадельни в лечебницы. На уже не столь необходимую церквям и монастырям десятину находится немало охотников, на ее часть, а то и на всю десятину претендуют уже и светские власти, и становящийся светским властителем папа Римский.

Последнее обстоятельство еще в XII веке породило движение вальденсов, требующих от церкви проведения кардинальных реформ и возвращения ее служителей и проповедников к апостольской бедности, отрицающих значения таинств и символов, ждущих от своих последователей восстановления чистоты христианских нравов, скромности в имении и поведении, а также... солидарности и взаимопомощи. Можно сказать, что Реформация началась с чтения Библии, но вычитывалось в ней то, что опровергало новации католической церкви, уничтожающие рациональный для приходов смысл существания церквей, превращающие приходы в налоговые округа, а церкви в налоговых агентов, вычитывалось то, что было согласно с неписаными законами общин.

Затеянное в конце XI века Григорием VII строительство церковной империи, привело эту империю к тому же результату, что построение давлы воинами-пастухами в завоеванном городе: ко временам понтификата Льва Х церковные иерархи погрязли в роскоши, а папскому двору уже не хватало средств на свое существование. И закончилось это строительство тем же: распадом единой папской империи на множество мелких конфессий. Князья светские с удовлетворением конфисковали владения у князей духовных.

Под секуляризацию попали земли церквей и монастырей с их богадельнями и лечебницами, школами и университетами, не успевшими получить законного признания, а следовательно, и права на телесность. Неузаконенные университеты с библотеками погибли вместе с монастырями, богадельни и лечебницы поступили на иждивение государства, а школы - снова на иждивение общин. Начинались века прогресса и рациональной цивилизации.


18 19 20
qvies: (Default)


Пусть вас не смущает, что в Чехии правит король, а в Риме царь, случилось это опять-таки только по воле наших переводчиков: на латыни и "король", и "царь" звучат одинаково - "rex". В нашем "правителе" родство с "правом" лишь смутно ощущается, но для римлян двадцать семь сотен лет назад rex был всего лишь "направляющим" в рамки закона*, толкование и применение самого закона находилось в ведении Сената, то есть совета старейшин, старост, или, если черпать примеры из отечественной истории, в ведении вручавших правление князю старцев градских наших летописей.



Сквозь всю историю и географию Европы, от древней Греции до современной Швейцарии, постоянное военное формирование при суверенных правителях и правительствах состоит из трех сотен воинов. Этого слишком мало для сколь-нибудь масштабного завоевания и для отражения серьезной внешней агрессии, но для утверждения закона на всей подвластной территории более чем достаточно.

Царь был не только судьей, но еще и первосвященником. В Китае, где дело обстояло несколько иначе, и единой китайской веры так и не возникло, царю на отправление царских функций хватало и 2% урожая, царю-первосвященнику с сонмом жрецов понадобилась та же часть, что и царю-судье с его охраной вместе с ежегодными взносами в общеплеменной фонд.

Проще всего понять, насколько увеличились обязательные платежи в те времена, когда племя становилось государством, по иудейским законам: трума гдола в них это и есть те самые китайские 2%, они доставались коэнам (ср. коган, каганат), священникам, прямым потомкам первосвященника Аарона из рода Леви по мужской линии, им же доставалось десятая часть от маасер ришон - десятой части урожая, остальные девять десятых были предназначены левитам - прочим представителям того же рода, прислуживающим в Храме и охраняющим его, еще десятую часть от оставшегося нужно было отдавать поочередно либо для совместной храмовой трапезы, либо на бедных. 2 плюс 10, плюс 9 - 21%, та десятина, что прежде каждый год оставалась про запас у главы семьи прекочевала в закрома Храма.

Добровольно? Ага, совершенно добравольно - 2% согласно закону можно было и вовсе не отдавать, ограничившись одним зернышком, но иногда какие-нибудь слуги первосвященника Анана (разумеется, старшего потомка Аарона) в сообществе с подонками народа отправлялись на гумна и там насильно овладевали предназначавшейся для простых священников десятиной, в случае же сопротивления они прибегали к побоям. Другие первосвященники делали то же, что и слуги Анана, а многим из священников, для которых десятина представляла источник существования, приходилось голодать, -сообщает Иосиф Флавий, он же утверждает, что третья десятина взималась ежегодно, то есть платежи порой возрастали и до 31%.

Подобным же образом дело обстояло и у братского народа: изначальный ушр, десятая чась урожая, вскоре дополнился зяккатом - десятиной в пользу бедных.

Существование большой семьи утратило смысл, на смену общине семейной, пришла община соседская, группирующаяся вокруг местного храма.
__________________________
UPD 04/07/2012


17 18 19
qvies: (Default)
Если возникновение коактации вследствие завоевания вполне объяснимо, то эволюция традиционной кооперации в традиционную коактацию требует некоторого пояснения. Итак, королева Либуше выходит замуж за пахаря, приведенного конем. Не знаю, почему Ромул убил Рема, но, полагаю, что убил он его по той же причине, по какой пахарь Каин убил скотовода Авеля. Матриархат с его чисто женским мотыжным земледелием сменяется патриархатом, - мужья взялись за рукоятки сох, влекомых скотом, и вытеснили жен из полеводства, дочери Либуше пришлось уступить брату свои права на корону и землю, а Рему и Авелю - сойти со сцены.

Чтобы прокормить одну большую семью (15-20 семей в нашем понимании) требуется около 60 гектаров посевов. Одной сохой с парой волов, можно вспахать за 45 дней 12 гектаров, стало быть, для обработки 60 гектаров требовалсь пять пахарей, в то время как мотыжить эти гектары приходилось всем трудоспособным женщинам семьи. Но пахота - это лишь часть работы, только для того, чтобы обмолотить зерно с тех гектаров впятером, потребовалось бы более четырех месяцев, потому большая семья сохраняется еще длительное время вместе с общим для всей семьи полем и постоянным годовым запасом продуктов.

Казалось бы, поскольку земли большой семьи переходят от отца к сыну, тут-то и должна кооперация смениться коактацией, но при смене системы наследования ни одно из составляющих свойства личности качеств индивидов, входящих в большую семью, - ни имущество, ни жизненные силы, ни свобода целеполагания - не затрагивается в большей степени, чем при матриархате, напротив, наследник хозяйства большой семьи, его господин, мало того, что вынужден принимать хозяйство независимо от собственной воли вместе с обязанностью делиться своим имуществом с членами семьи, пахать вместе с ними и заботиться об их процветании, но они еще могут и попросту изгнать из семьи своего господина, если хоть одним из пунктов этого "общественного договора" он пренебрегает.

Из множества последствий сельскохозяйственной революции выделим несколько: во-первых, матрилинейность исчисления родства сменяется патрилинейностью; во-вторых, мужчины-потомки главы семьи получают право возглавить семью предка; и, в третьих, пожалуй, основное, заложившее фундамент всех последующих политических конфликтов, разделившее население на имущих и неимущих - прежде эффективная система отбора и продвижения харизматиков в племенные и семейные лидеры перестает действовать, а их место в племенной иерархии занимают наследственные главы семей. В скором времени и место главы племени становится наследственным.

Если в Чехии переход к патрилинейной династии прошел относительно гладко (не считая полумифической попытки женской сецессии в Девине), то, скажем, в Египте на него так и не решились: от Изиды до Клеопатры царицы получали в мужья братьев, а в Риме такой переход едва не обернулся катастрофой: царствующий Луций Тарквиний Приск был убит сыновьями прежнего царя Анка Марция, царствовавший после Луция Сервий Тулий был низложен сыном Луция и убит (правда, молодой Луций Тарквиний приличия все-таки соблюл, заблаговременно женившись, хотя и без санкции Сената, на дочери Сервия). Ополовиненный Луцием Тарквинием Сенат (судебный и исполнительный орган, в который входили те самые главы больших семей), наконец, изгнал его из Рима, на том же основании, что изгонялся незадачливый глава семьи, объявив узурпатором, и провозгласил создание республики, уничтожив на пять столетий само понятие пожизненного правления.

Вернемся к теме в следующем анекдоте.


16 17 18
qvies: (Default)
Цивизованные представители цивилизованных народов, сталкиваясь на своих границах с варварами, обнаруживали в них отсутствие всяких понятий о традиционных приличиях и справедливости, невежество, воинственность, жестокость и прочие отвращающие от них всякого цивилизованного человека качества, находя в этом подтверждение исключительности собственной цивилизации. На самом деле, сталкивались они не с самим народом, а с его периферией, с юными его представителями, еще не доросшими до второй инициации - воинами и пастухами.

Молодежная субкультура этих воинов-пастухов в корне отличалась от общеплеменной культуры, отрицание традиций предков, свойственное любому подростку, здесь, на периферии ареала расселения племени, оборачивалось теми же традициями взаимозависимости и солидарности, но вывернутыми наизнанку. Здесь выявлялись лидеры-харизматики сильные духом и телом, способные стать достойными мужьями жен, наследующих землю от своих матерей.

Иногда юношам просто не терпелось стать мужьями, тогда ромулы и ремы со товарищи похищали сабинянок и становились добропорядочными землевладельцами, но иногда менялся климат, или племя просто разрасталось до таких пределов, что дальнейшее его увеличение грозило последствиями, сравнимыми с таким изменением, и племя приступало к действеному сокращению своей численности: приносило в жертву девочек. Мальчикам не оставалось ничего иного, как искать лучшей доли в чужих землях, они садились в седла и пытались ззахватить чужие города, выросшие на месте прежних поселений первичных больших семей.

Давла (государство) появляется, когда влекомое асабией такое кочевое племя, состоящее из пастухов-воинов, порабощает чужой город, плод этого порабощения - первые писаные законы, должные регулировать взаимоотношения горожан с бывшими пастухами, и чиновники, надзирающие за исполнением законов и собирающие дань с покоренных горожан. Вождь-правитель, являясь харизматическим лидером, не нуждается ни в законах, охраняющих его от соплеменников, ни в наемной охране, ни в армии, поскольку сами воины-пастухи и являются его охраной и армией.

Со смертью правителя-харизматика, после частичной ассимиляции коренным населением победителей (понятно, что как правило, первое поколение победителей состоит исключительно из мужчин, при переселении племен коренное население попросту уничтожалось), законы распространяются уже на все городское население, личная охрана нового правителя комплектуется зачастую из его рабов, а место ополчения занимает наемная армия, осуществляющая и полицейские функции. Все это требует средств, и помощь, время от времени предоставлямая прежде вождю его соплеменниками, мало-помалу становится неотличимой от постоянной контрибуции, наложенной на завоеванных горожан. Асабия еще теплится вокруг храмов, но в давле уже давно царит мулк.

Роскошь становится признаком высокого положения в давле, и военачальники, и чиновники, и судьи, все стоящие на страже закона, стремятся к роскоши, на которую уже не хватает никакого жалования, налоги и поборы множатся, замирает производство, а за ним и торговля, асабия либо исчезает, либо направляется против правителя. В любом случае, замечает Ибн Халдун, закат давлы следует за стремлением к роскоши, давла, уже неспособная защитить ни своих подданных ни себя, рушится, и на смену мулку вновь приходит асабия. Новая асабия строит новую давлу...


15 16 17
qvies: (Default)
Результатом традиционной, ценностной мотивации в трудовой и политической деятельности является кооперация, целерациональной - коактация (от лат. coactus - одновременно и вынужденное действие и принуждение к нему). Каким образом обеспечивается эта коактация? Расщеплением того что Локк понимал под собственностью, а все, вслед за ним идущие, уточнив это понятие, называли частной собственностью, то есть расщеплением личных свойств. Утрата любой части локковой триады (жизнь - свобода - имущество) ведет и к утрате двух остальных, индивид утрачивает все человеческие свойства. Но и полная утрата социативности ведет к тому же - к утрате человеческого облика, к утрате имущества, свободы, и, наконец, жизни.

Что же на заре цивилизации порождало и поддерживало традицию кооперации? Большая семья. Если вы вслед за Вебером полагаете, что патриарх в такой семье полностью распоряжался жизнями, свободой и имуществом ее членов, то вы заблуждаетесь: он единолично не мог распорядиться даже семейным имуществом. В Абхазии еще в начале XX века "продажа семейного имущества или отчуждение земельного участка старшим в семье допускалась лишь с согласия остальных ее членов". Имущества, кстати, было не так уж и мало: "декоративный и хозяйственный дворы, пахотные земли, сад, огород, виноградник, небольшая часть леса и пастбища, жилые и хозяйственные постройки, культовое сооружение и кладбище, крупный и мелкий рогатый скот, домашняя утварь, годовой запас продуктов." Собственно, и сам патриарх в большой семье появился не так уж давно - вместе с наследованием по отцовской линии, до того нынешний патриарх был всего-лишь мужем главы семьи, пришельцем не только из иной семьи, но и из иной экзогамной группы.

Внутри большой семьи экзогамия возникает не из боязни кровосмешения, а в силу табуации слишком тесного общения полов, чреватого конфликтами, способными привести к остановке сельскохозяйственных работ. По мере увеличения разнообразия, а следовательно, и времени тех работ, увеличивались и периоды табуации, пока этот процесс не привел к полному запрету внутрисемейных браков. Производственная необходимость.

Начало же экзогамной группе - по нынешней терминологии патронимии, разрастаясь и делясь, дает та же большая семья. Патронимии почитают общего предка в культовом сооружениии первичной большой семьи и пополняют ее запасы. У новых семей - такое же право на общие запасы, как и у старой. Через семь-девять поколений новая патронимия становится эндогамной по отношению к прежней экзогамной группе, но общий предок, общее культовое сооружение и общие запасы остаются общими.

Понятно, что общие запасы - страховой фонд на случай неурожая, но он же является и страховым фондом на случай утраты иждевенцами кормильцев, а со временем становится и дорожным фондом (кельтские дороги и по связности, и по протяженности намного превосходили римские, но, увы, были построены не из камня, а из дерева), и фондом, покрывающим все непредвиденные расходы. Естественно, что такому фонду необходима охрана. Охрану предоставляют все большие семьи - по одному охраннику от семьи, главой же охраны становится хранитель фонда, а по совместительству еще и главный жрец, и главный судья, и, в случае нужды, военачальник всех семей - муж главы первичной большой семьи.

Королеве Либуше конь привел в мужья и короли пахаря Пржемыслава, римские патриции вели свой род от сабинянок, похищенных Ромулом, а сам Ромул - сын царевны Реи Сильвии и Марса, что позволяет предположить невозмохность для Ромула царствования в землях Реи Сильвии, в Альбе-Лонге, следующих за Ромулом царей долгое время выбирали патриции, а становились они царями после женитьбы на царских дочерях, фракийский царь Кисей обещает Архелаю за услуги дочь и царство, ряд можно множить и множить, одно понятно: государство складывается еще в эпоху матриархата, точнее, в матрилинейную эпоху вокруг первичного культового сооружения с его запасами, царь становится столь же культовым, сколь и сооружение, где он хранит, священнодействует, и судит, а выбирают царице мужа и распоряжаются общим фондом главы больших семей. Царь же, преступивший традиции, подобно Тарквинию Гордому, попросту изгоняется.

Пожалуй, осталось лишь сказать, что и в патриархальной российской семье конца XIX века имущество мужа, кроме носильных вещей, считалось имуществом семейным, а жена, отвечающая за его сохранность, могла распоряжаться собственным имуществом по своему усмотрению. Господство вовсе не означает самовластья господина, напротив, господин несвободен в той же степени, в какой и те, на кого распространяется его господство.


14 15 16
qvies: (Default)
..общество в человечестве зиждется вовсе не на любви и даже не на симпатии. Оно зиждется на сознании, хотя бы инстинктивном, человеческой солидарности, взаимной зависимости людей. Оно зиждется на бессознательном или полуосознанном признании силы, заимствуемой каждым человеком из общей практики взаимопомощи; на тесной зависимости счастья каждой личности от счастья всех и на чувстве справедливости или беспристрастия, которое вынуждает индивидуума рассматривать права каждого другого, как равные его собственным правам.
Петр Кропоткин. Взаимопомощь как фактор эволюции.

Несложно заметить, что социативность - основа обществ, названных Вебером традиционными. Традиция солидарности, взаимопомощи и взаимозависимости и суть те самые неписаные законы, что иногда способны отменить даже законы писаные и поддерживать легитимность порядка в таких обществах без господства [Herrschaft, М. Вебер], напротив, господство и появляется там, где рушится в них традиционный порядок. Напомню, мулк (господство) приходит на смену асабии, а доминат (то же господство) - республике, обрастая все новыми и новыми писаными законами, закрепляющими кажущийся целерациональным новый порядок вещей.

Само "рациональное поведение" Вебера рационально лишь до той поры, пока оно остается более или менее в рамках той традиции, что Вебер называет "протестантской этикой". Совершенно очевидно, что в реальной действительности нет четких границ между чисто традиционно или чисто ценностно-рационально мотивированной ориентацией на порядок и верой в его легитимность. (М. Вебер) Но, что менее очевидно, ценностно-рациональная мотивация неизбежно сменяется целерациональной, при этом ориентация на легитимность порядка подменяется ориентацией на его легальность. "Рационализация" поведения может.. ...вытеснять не только обычаи, но и аффективное поведение и, наконец, двигаться в направлении чисто целерациональном, отвергающем ценностную рациональность поведения.

Чем этот процесс заканчивается? Легально-рациональное господство сменяется господством традиционным. Государство вынуждено брать на себя все те функции, что в традиционных обществах обеспечивались традициями солидарности, взаимопомощи и взаимозависимости. Государство пытается заменить собой общество. В результате - слабое государство без достаточной мощи, силы, чтобы нести на себе весь этот неимоверный груз функций, которые еще 150 лет тому назад обещало своим гражданам исполнять. Защитить их перед, например, различными сюрпризами жизни: утратой средств существования, личными катастрофами различного рода (Зигмунт Бауман).


13 14 15
qvies: (Default)


'He that hath no property in his goods,' said a member of Parliament in 1624, 'is not free.' Помните? Предваряет эту полюбившуюся Гайдару сентенцию следующий пассус: Cristofer Hill clarifies as follows: The common law was the law of free men... (Кристофер Хилл пояснил это так: общее право - право свободных людей...), иначе говоря, Кристофер Хилл поясняет позицию некоего члена Парламента: статуты писаны не для свободных людей, свободные люди разберутся и по понятиям. Стать же свободным в глазах члена Парламента было обязанностью всякого землевладельца, живущего в Англии XVII века и способного заплатить за рыцарский патент 20 фунтов, а принуждал его к смене состояния соответствующий статут.

Думаете, мнение того члена Парламента - чисто англо-саксонский взгляд на право? Флавий Петр Савватий Юстиниан, правивший Римской Империей через пять столетий после Цезаря Августа Октавиана и оставивший всей Европе руководство по Римскому Праву вместе с его законами, прекрасно знал, что кроме законов писаных [ius scriptum], есть и законы неписаные [ius non scriptum], и если за соблюдением законов писаных следит чиновник, то нарушение неписаных законов может доказать в суде только сам пострадавший от их нарушения при помощи присяжных свидетелей, подтверждаюших существование нарушенного права.

Мертонский статут, на основании которого более половины тысячелетия разоряли английских крестьян - вовсе не был законом, разрешившим английским лордам огораживание общинных земель, Мертонский статут - закон о наследовании рыцарских земель, огораживание поминается в нем единожды и не разрешается, а ограничивается пустошами, прилегающими к тем землям. Клаузула должна была защитить от огораживания земли фригольдеров, пригородные земли и дороги общего пользования. Отличались английские общины от италийских пагов отсутствием признанных Законом границ и отсутствием права на обращение в суд, существующего в полном согласии с рецептированным Римским правом, только у лиц и признанных Законом корпораций. Персональных же прав огораживание общинных пастбищ не нарушало, стало быть, и в суд обращаться было некому. Крестьяне отвечали единственным доступным им способом - ломали ограждения. Уже через 49 лет Мертонский статут дополнился Вестминстерским, определяющим наказание за сломанные заборы.

В общих делах мы друг другу помогаем, а в частных не мешаем; выше всего для нас законы, а неписаные законы выше писаных, так определил стратег Перикл основы афинской демократии. Основы римской демократии мало чем отличались от основ афинской, да и в Империи законы писаные действовали только до тех пор, пока они не входили в противоречие с законами неписаными. Незыблемость римские законы, точнее, лишь те законы, что больше отвечали понятиям судей, приобрели лишь при рецепции Римского права осколками Империи, когда состязательный суд в них почти повсеместно вытеснился судом административным, выносившим приговоры не на основании обычая, а на основании закона. Там же, где общее право и сохранилось, место обычая занял прецедент прошлых решений, так приговоры по делам о тредюнионах выносились на основании прецедента решения по делу о заговоре Гая Фокса.

Само статутное право вместе с неправомерным вменением и вносят ту самую социальную дезорганизацию, блокируя всякую возможность взаимного сохранения жизни индивидов, их свободы и их имущества вне государственных институтов. В итоге, для такого сохранения у индивидов не остается ни материальной основы, ни социативной, - материальная уходит на содержание государственных институтов, а социативная направлена на борьбу с этими институтами.


12 13 14
qvies: (Default)
Функции общин были разнообразными. Среди основных: межпоколенная передача народного опыта, обычаев, традиций, сохранение здорового генофонда. Вновь прибывающие семьи получали поддержку общины в первую очередь: им бесплатно давали на обзаведение корову, лошадь, «помочами» рубили дом. За 2-3 года семьи вставали на ноги.
http://www.fegi.ru/PRIMORYE/RELIG/panich2.htm

Не думаю, что древнеиталийские паги коренным образом отличались от старообрядческих общин Приморья начала ХХ века, поскольку единственный смысл существования подобных сообществ - взаимное сохранение жизни индивидов, их свободы и их имущества или, как мы бы теперь сказали, предоставление силами и средствами сообщества каждому, в него входящему, социальных гарантий и защиты.

Герцену и самому пришлось точно таким же образом, как некогда римским рабам с легионерами, покупать "согласие" на швейцарское гражданство у коммуны Шатель: "В Швейцарии для натурализации необходимо, чтоб предварительно какое-нибудь сельское или городское общество было согласно на принятие нового согражданина, что совершенно согласно с самозаконностью каждого кантона и каждого местечка в свою очередь. Деревенька Шатель, близ Мора (Муртен), соглашалась за небольшой взнос денег в пользу сельского общества принять мою семью в число своих крестьянских семей." Нахождение в числе крестьянских семей деревеньки Шатель вовсе не обязало Герцена жить в общине, заниматься крестьянским трудом и ходить на исповедь к местному пастору.

Один из факторов, облегчавших приход авторитарных режимов к власти, – социальная дезорганизация, связанная с начальными этапами современного экономического роста. Трудность адаптации первого – второго поколений мигрантов из деревни к жизни в городе, разрушение традиционных форм социальной поддержки при отсутствии новых, адекватных условиям урбанизированного общества, создает базу политической мобилизации низших по уровню доходов групп населения. К этому собственники, налогоплательщики, традиционно игравшие ключевые роли в европейском политическом процессе, как правило, не готовы. Егор Гайдар, если кто не в курсе, преддверие подтверждающей эту мысль ссылки на замечательный никогда не существовавший парламентский акт, гласящий о взаимосвязи свободы и собственности.

"Социальная дезорганизация, создающая базу политической мобилизации" по времени почему-то соотносится аккурат с завершающим этапом индустриализации, не потому ли, что "собственники-налогоплательщики" и привели к этой "социальной дезорганизации", законодательно ограничив иные формы социальной поддержки, кроме "адекватных условиям урбанизированного общества"?

Трудности адаптации мигрантов до появления этих "адекватных" форм преодолевались все тем же испытанным еще в деревне способом - созданием общин. Приезжий в город из деревни обнаруживал и в городе продолжение своей деревни - землячество.

Землячества стали основными каналами, через которые шло пополнение рядов рабочих выходцами из деревень... .... Некоторые происходившие из крестьян рабочие, выбившиеся в начальники, иногда становились большими патриотами и принимали в свои мастерские только тех, кто приходился им земляками.

Наши мигранты и в мастерских, и на фабриках воспроизводили все тот же знакомый им по своей деревне образ действий: они создавали себе общину для взаимного сохранения жизни, свободы и имущества.

Коллективная ответственность – круговая порука - признавала право каждого на свое рабочее место, обеспечивала материальную и моральную поддержку в случае увольнения или ареста «пострадавшего за общество».
Рабочий, как и крестьянин.... предпочитал коллективные формы участия в общегородских организациях индивидуальным.
http://www.hist.msu.ru/Labour/Redbook/mikhailov.pdf

Увы, наш мигрант из деревни вовсе не являлся лишенным индивидуальности и чуждым собственности поклонником сословной иерархии и единовластия, а единственная традиция, которой он изменить был не в состоянии - традиция коллективной защиты от внешних сил, угрожающих его жизни, свободе и имуществу, а именно она и подвергалась ограничениям всех законодателей, начиная с правления Гая Октавия Фурина больше известного под именем Гая Юлия Цезаря Октавиана, предпочитавшего именоваться Цезарем Августом.


11 12 13
qvies: (Default)
Я не собираюсь выяснять, само ли это стремление породило сообщества, или сообщества порождают такое стремление, достаточно лишь отметить и наличие таких сообществ на всем протяжении человеческой истории. и стремления индивидуумов принадлежать к ним. Собственно, само накопление ими некоторого избытка имущества возможно уже только на территории, охраняемой сообществом, к коему они принадлежат, от проникновения на нее членов иных, соседних сообществ. Cостояние некоей общности плодов природы [common state] еще у приматов сменяется общинностью [community state]. Значит, это четвертое естественное свойство человека включает в себя одновременно и стремление к принадлежности объекту, и сам объект этого стремления. Назовем пока за неимением лучшего слова это свойство социативностью.

Зачастую язык говорит о его носителе гораздо больше, чем он сам может предположить. В Риме существовало два слова, вместо одного русского "власть": "imperium" - власть предначертаний, власть указующая, и "potestas" - власть возможности, могущество, но для обозначения "власти управляющей" им пришлось ввести новое слово вскоре после того, как римская публика утратила свой "imperium", становившийся синонимом всей полноты власти и территории, на которую эта власть распространилась. Но ни слово "imperium", ни слово "potestas", ни новообразованное слово "gubernum" не отражали того свойства, что приобрела власть к концу первого столетия до РХ. Лишь к третьему веку Диоклетиан официально признал, что та система власти, что существует в Риме, является ничем иным как доминатом, господством, а сам Рим - всего лишь домашнее хозяйство своего господина-императора.

Ибн Халдун утверждал, основываясь на смене династий в Магрибе, что государство [давла] порождают племена, обладающие высокой степени асабией, с появлением государства асабия угасает, и на смену ей приходит мулк, мулк приводит государство к упадку, и государство сметается следующим племенем. Мулк это и есть доминат, господство (или, говоря по-русски, просто государство, что прекрасно нас характеризует). Асабия же, полагаю, и есть искомая нами социативность.


" ...буде найдутся цыгане беспаспортные, ...то дать им такой-то срок, чтоб они приписались там, где их застанет указ, к сельским, городским обществам... ...Для того чтоб приписываться, надобны деньги, надобно согласие обществ, которые тоже даром не захотят принять цыган.." Помню, когда впервые натолкнулся на эту историю у Герцена, я пришел в полное недоумение, настолько это "согласие обществ" выбивалось из всех моих представлений о состоянии обществ и общества николаевской эпохи.  Оказалоь, что это "согласие" просуществовало в России вплоть до ноября 1917 г., когда уже иное общество пришло к иному согласию.

"Приписаться к обществу" - согласие принимать его установления писаные и неписаные взамен за помощь, предоставляемую этим "обществом". По всей территории бывшей Римской Империи на месте бывших храмов встречаются каменные плиты, на которых высечены тексты приблизительно одного содержания: некто передал в дар храму на нужды его и его прихожан некую, довольно значительную сумму. Чаще всего дарителем выступает либо вольноотпущенник, либо ветеран легионов. Историческая наука, естественно, из этого извлекает вывод о неплохой жизни римских рабов и богатстве римских легионеров.  На самом же деле, если вспомнить, чем являлись сельские храмы, нетрудно догадаться, что эти дары - всего лишь те самые деньги, за которые италийские "общества" выражали свое "согласие" на принятие бывших воинов и рабов.

Продать постаревшего раба - достаточно проблематичное занятие, отпустить его на волю в Риме - заплатить такой же налог, как и за продажу, да еще и отвечать за благосостояние своего бывшего раба вплоть до его смерти, поскольку либертин остается членом семьи давшего ему волю. С легионером-ветераном приблизительно те же проблемы: со времен Мария до правления Августа консул, нанявший легионера, был обязан содержать его до тех пор, пока легионер не получит земельный надел. Покупка "согласия" - идеальный выход для всех заинтересованных сторон.

10 11 12

Profile

qvies: (Default)
qvies

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios