qvies: (Default)
J’ai composé cette histoire, - simple, simple, simple,     
Pour mettre en fureur les gens - graves, graves, graves,
Et amuser les enfants - petits, petits, petits.                 

Charles Cros.  Le Hareng Saur
Руководство для чайников, писанное чайником )
qvies: (Default)

Хроническое недоумие в том и состоит, что люди под влиянием исторического преломления лучей и разных нравственных параллаксов всего меньше понимают простое, а готовы верить и еще больше верить, что понимают вещи очень сложные и совершенно непонятные, но традиционные, привычные и соответствующие детской фантазии.

А. И. Герцен

Умеющий работать - работает, не умеющий - учит, а не умеющий учить пишет методички. Эта максима приходит мне в голову все чаще с той поры, как моя внучка пошла в школу. Оказывается, не я один недоумеваю, наблюдая процесс современного обучения.

Петербургский канал СТО по ночам не показывает фильмы "до 16", их место в ночном эфире прочно занимает канал "Открытый университет", несущий знания в спящие массы. В ночь с четверга на пятницу канал транслировал лекцию Людмилы Аполлоновны Ясюковой "Причины и профилактика учебных проблем современных школьников". Таинственные появления и исчезновения видеофайла трансляции на сайте канала, вероятно, связанные с его непристойностью и возбуждающим даже по ночному счету действием, заставляют меня коротенько изложить для собственной памяти содержание передачи, дабы впредь, перечитывая, не удивляться всеобщим восторгам по поводам, сходным с крымнашем и ошеломляющими рейтингами.

Начиная с конца семидесятых, в школьную практику, вытесняя традиционный зрительно-логический, внедряется фонетический метод обучения чтению. В итоге такого обучения, в одной-единственной детской голове вынуждены помещаться две конкурирующие между собой системы записи слов - транскрипционная и традиционная, подчиняющаяся общим правилам правописания. Если до Перестройки этот метод мало влиял на результат обучения, поскольку с его помощью пытались обучать детей в основном закомых с навыками чтения и письма, то после Перестройки, когда в школу попало нечитающее и непишущее поколение, оно так и остается непишущим и нечитающим.

Читать, правда, это поколение умеет, если понимать под чтением воспроизведение фонем, прячущихся в буквах, но смысла воспроизведенного оно понять не в силах. И не только потому, что в головах конкурируют две системы письма, но еще и потому, что из образования изъята систематизирующая знания составляющая, все оно разбито на длинный ряд случайных явлений, никак не связанных ни между собой, ни с действительностью. В общем, ждет нас, по меньшей мере, тридцатилетие абсурда.

Ситуация кромешным образом напоминает ситуацию в Великом Новгороде XV века, утратившем за ненадобностью свою поголовную грамотность и вернувшемся от расписок, составленных по всем правилам, к долговым доскам, бытовавшим за пять столетий до того.

Придется, кажется, последовать рекомендациям кандидата психологических наук и забрать внучку из начальной школы.

http://tv100.ru/video/view/yasyukova-l-prichiny-i-profilaktika-uchebnyh-problem-sovremennyh-shkolnikov-106045/

qvies: (Default)
Если телефоны, начинающие вступать в контакт между собой без оператора, явились как побочный эффект развития самих телефонов, то полноценная сеть, способная существовать без серверов, потребовала некоторых усилий для ее создания.

Идея SAFE — использовать существующую сеть интернет, однако хранить информацию децентрализованно: не на серверах Google, Facebook и Microsoft, а на компьютерах пользователей. Каждый, кто использует сеть, предоставляет свой жёсткий диск, чтобы хранить зашифрованные пользовательские данные.В мае MaidSafe открыли доступ к размещению приложений в сети, и с тех пор к SAFE присоединилось более 500 разработчиков. По словам гендиректора MaidSafe Дэвида Ирвина (David Irvine), желающим разместить свой сайт или приложение не потребуется арендовать собственные сервера — сеть SAFE заменит их компьютерами пользователей.

Помимо экономии на аренде, SAFE имеет и другие преимущества, заявляет Ирвин: сторонние лица не смогут получить доступ к данным, так как ключи для расшифровки будут находиться только у самих пользователей, а отсутствие центрального сервера будет означать невозможность организации DDoS-атаки.


Отныне возможно создание сети, способной полностью заменить собой Интернет, и вытеснение из нее всех, желающих установить над ней свой контроль. Гласность явилась нам от неспособности государства контролировать все существующие компьютеры с их принтерами. Ситуация повторяется, государству остается только запретить телефоны.

ЗЫ. Кстати, вовсе не обязательно носить все террабайты с собой, достаточно лишь телефона для связи с этими террабайтами.
qvies: (Default)
Пока еще, конечно, не сеть, а возможность раздачи информации помимо сети, некое абсолютно самостоятельное инородное тело, внедренное в поддерживаемое провайдерами сетевое пространство, торрентозаменитель, но кто сказал, что нельзя, минуя всех провайдеров, организовать и полноценный обмен информацией между подобными чемоданчиками? От одного чемоданчика сигнал через множество стоящих (висящих, лежащих, идущих, едущих, плывущих, летящих) в пределах его досягаемости чемоданчиков вполне может описать вокруг Земли петлю и достичь чемоданчика вашего соседа по дому. Вопрос лишь в количестве чемоданчиков: будет множество подобных чемоданчиков, будет и всемирная сеть. Пиринговая.

Это было писано в начале 2011 года. Прошло всего три года, прогресс, однако:

Телефоны вступают в контакт без оператора
Читайте подробнее на Forbes.ru: http://www.forbes.ru/tehno-opinion/budushchee/53119-telefony-vstupayut-v-kontakt-bez-operatora

Телефоны, конечно, это ныне мало кому интересно, но вот интернет в свете последних решений партии и правительства...
qvies: (Default)
      Видео. Кликабельно.
qvies: (Default)


В январе за него давали 3 евро.
qvies: (Default)
Доцент школы искусств нью-йоркского университета Дэвид Дартс в январе этого года придумал удивительную штуку под названием PirateBox.

Сундук пирата создает вокруг себя беспроводную сеть, к которой может подключиться любой желающий, что само по себе вряд ли способно удивить: кого удивишь в наше время Интернетом? Но дело в том, что эта сеть — не Интернет.


Рядом манипуляций с программной прошивкой роутера Дэвид Дартс превратил его из машинки по подключению к Интернету в генератор независимой, автономной, бесплатной и личной Сети. Каждый владелец черного портфеля с черепом и костями отныне получает независимость от провайдера, который раздает подключения, — он сам себе становится провайдером.


Алексей Поликовский, Новая Газета, 17.02.2011



Пока еще, конечно, не сеть, а возможность раздачи информации помимо сети, некое абсолютно самостоятельное инородное тело, внедренное в поддерживаемое провайдерами сетевое пространство, торрентозаменитель, но кто сказал, что нельзя, минуя всех провайдеров, организовать и полноценный обмен информацией между подобными чемоданчиками? От одного чемоданчика сигнал через множество стоящих (висящих, лежащих, идущих, едущих, плывущих, летящих) в пределах его досягаемости чемоданчиков вполне может описать вокруг Земли петлю и достичь чемоданчика вашего соседа по дому. Вопрос лишь в количестве чемоданчиков: будет множество подобных чемоданчиков, будет и всемирная сеть. Пиринговая.

А вот свойства подобной сети уже коренным образом отличны от сети Интернет. Сколько раз вы пытались открыть нужный вам документ и натыкались на сообщение об ошибке 404 или 410? Был документ, и нет документа. То ли сайт закрылся, то ли хостер сгорел. А еще обиднее получить в ответ на ваш запрос ошибку 403, мол, есть, но не для вас. Так вот, вслед за рассредоточением провайдеров произойдет и рассредоточение хостеров: чемоденчики будут рыться в недрах друг у друга и добывать ответ на ваш запрос. Информация, раз попавшая в чемоданчики станет по настоящему вечной, а сами  хостеры отправятся в мир иной вслед за провайдерами.

Новые технологии всегда появляются на периферии старых, существующая пиринговая сеть I2P существует, как мне кажется, в основном из идеологических соображений, но она вовсе не так уж невидима и неуязвима, как кажется ее создателям, сеть из чемоданчиков станет, действительно, невидимой и неуязвимой. Впрочем, почему из чемоданчиков? Я бы предпочел телефончики. В конце концов, на моем первом ПК был винт в 2 Гига и память в 64 кило*, неужто нынешний чемоданчик не ужмется к концу десятилетия до обычной трубки?


_____________________________________

* Тут некий анонимус на дружественном ресурсе усомнился в приведенных данных, глянул в анналы - действительно, прав анонимус, хотя и не совсем: на винте было всего 20 мегов, зато память - аж 640 кило.
qvies: (Default)
Ну что? Кажись, поехали?..

Bitcoin — единственная в мире одноранговая электронная платежная система с открытым исходным кодом (по лицензии MIT/X11), разработанная Сэтоши Нэкэмото. Система децентрализована без центрального сервера или сторон, которым доверяют.

Bitcoin полагается на криптографические принципы, чтобы создать уникальные, невоспроизводимые, и делимые маркеры валюты. Пользователи хранят криптографические ключи к своим собственным деньгам и проводят транзакции непосредственно друг с другом, проверяя с помощью сети достоверность денежных переводов. Каждая монета имеет свой уникальный ключ. При осуществлении транзакции пользователь добавляет к монете открытый ключ адресата и подписывает её своим личным закрытым ключом.Чтобы исключить двойное списание одной монеты, все транзакции транслируются другим участникам, а список транзакций в анонимном виде хранится в распределённой сети. При каждой новой транзакции ключи проверяются по списку предыдущих транзакций...

На сегодняшний день получить монеты можно двумя способами: либо платежом с пластиковой карточки, либо эмиссией денежных знаков ฿ непосредственно на персональном компьютере пользователя за счет затраты энергетических и вычислительных ресурсов. Номинал одной монеты ฿ равен определённому количеству процессорного времени.
В данный момент количество монет в обращении составляет чуть более 1 млн. Когда валютная база достигнет 21 млн монет, то эмиссия прекратится во избежание инфляции.

Эта уникальная в своём роде валюта Bitcoin пытается доказать, что эмиссия платёжных инструментов и контроль за их обращением возможен исключительно на основе P2P-отношений и системы криптографических ключей, без какого-либо главного эмиссионного центра. Таким образом, Bitcoin (฿) не может обесцениться или подпасть под контроль из-за политики Центробанка какой-либо страны, как в случае с долларом, евро или любой другой «национальной» валютой.

via [info]kurdakov


Возможно, эта провоцирующая дефляцию роста система платежей возникнет и из частных денег, такой путь отсрочит ее появление еще минимум на столетие, пока в конкуренции не выживут самые стабильные деньги – деньги, не увеличивающиеся в количестве, но гораздо проще договориться о создании новой платежной системы и новых денег так же, как в свое время договаривались эмитенты кредитных карточек, ибо постиндустриальная экономика – экономика кооперации, а не конкуренции.



UPD.  Подробнее о Bitcoin: http://www.bitcoin.org/bitcoin.pdf

Сайт  Bitcoin: http://www.bitcoin.org/
qvies: (Default)

Казалось бы, какая может быть связь между ценами на хлеб в 104 году и принятым четырьмя годами ранее законом, выводящим земли Нумидии из состава провинциальных земель? Этот закон положил начало сложной игре оптиматов с популярами, завершившейся принятием закона, позволившего Гаю Марию набирать свои  легионы из всех италийских свободнорожденных, пришлось искать свободнорожденных италиков и среди рабов. К 104 году острая необходимость в новобранцах отпала, процесс либерализации утративших свободу италиков прекратился, и те стали катализатором нового восстания рабов на Сицилии. 105 год принес Риму не только дипломатический триумф и военную катастрофу, к концу года рынок ответил на отсутствие галльского хлеба увеличением цен. В конце II века до н. э. доля сицилийского хлеба составляла до четверти всего италийского хлебного рынка, сицилийское восстание вполне закономерно привело к дальнейшему росту цен на хлеб и в следующем году.

Квестор в Остии, заведовавший приемкой хлеба, был заподозрен Сенатом в махинациях, поднявших цены, и лишен своего квесторства.  Формального обвинения Луцию Апулею Сатурнину предъявлено не было, что позволило ему, примкнув к популярам, претендовать на место плебейского трибуна. Безвинно пострадавший от сенаторов популяр, обещавший восстановить законы Семпрониев, и стал трибуном 103 года.

Восстановить законы Семпрониев в 103 г. Сатурнину не удалось, зато удалось наделить землей нумидийских ветеранов Мария, добиться избрания его консулом 102 года и приобрести себе личного врага в лице Квинта Цецилия Метелла. Сатурнин не только выступил против избрания того цензором, но и вместе с Гаем Главцией возглавил толпу, напавшую на его дом, вынудив Метелла искать убежища на Капитолии. Венцом трибуната Луция Апулея стал закон об умалении величия римского народа, под этот закон подпали Квинт Сервилий Цепион с Гнеем Маллием Максимом, но нового Семпрония в Апулее Рим пока так и не обнаружил. Это подтвердили выборы плебейских трибунов в 101 году: Луций Апулей получил трибунат лишь на повторном голосовании, проводившемся после убийства уже избранного трибуном оптимата Авла Нония.

В сотом году доказывать свое сходство с Гракхами Сатурнину было проще: консулами были избраны два популяра, Гай Марий и Луций Валерий Флакк, а городским претором Гай Сервилий Главция. Закон, предложенный римскому народу Апулеем состоял из трех частей. Первая предусматривала продажу гражданам хлеба эрариума по 5/6 асса за модий, то есть почти в восемь раз дешевле, чем по закону Семпрония, вторая, ограничивая действия закона Спурия Тория, указывала судить по вновь принимаемым аграрным законам, невзирая на конституирующие положения аграрного закона 111 года, третья часть закона обязывала сенаторов под страхом лишения сенаторской тоги и штрафа в 20 талантов серебра в пятидневный срок поклясться признавать все его положения.

Голосование по законопроекту не обошлось без сопротивления, организованного квестором Квинтом Сервилием Цепионом юниором. Сопротивление было подавлено вооруженными ветеранами Мария, и закон был принят, Марий заявил, что закон есть закон и поклялся его выполнять. Его примеру под одобрительные возгласы ветеранов последовали и все прочие сенаторы, отказался признать новый закон лишь Квинт Цецилий Метелл. Кроме тоги и 20 талантов ему пришлось по решению суда под председательством Главции, утвердившего предъявленное Апулеем обвинение в нарушении закона об умалении величия, расстаться и с Римом.

Путь к созданию новых колоний на ager publicus был открыт. Ветераны получили свои наделы в местах своей славы - в Цизальпийской Галлии, законы о создании колоний в Ахайе, Македонии, на Сицилии принимались один за другим. Остановили эту раздачу римских провинций только выборы консулов 99 года. Первым консулом без труда стал Марк Антоний Оратор, на место второго консула претендовали Главция и Гай Меммий, а поскольку шансы Меммия оказались более высокими, то прямо на Марсовом поле во время голосования ему пришлось разделить участь Авла Нония, хотя в отличие от него оптиматом Гай Меммий не был. Голосование было сорвано начавшейся потасовкой, плавно перешедшей в вооруженное столкновение сторонников и противников Луция Апулея.

Сенат, увидев шанс на избавление от Сатурнина, уже избранного плебейским трибуном и на 99 год, призвал консулов принять меры для спасения Республики от явления нового Царя, Сатурнин с Главцией после неравной битвы своих сторонников с вооруженными силами двух консулов и прочей публики, жаждущей крови заговорщиков, укрылись на Капитолии. Публика, разобрав водопровод, вынудила их сдаться на милость Сената, и заговорщики оказались под замком в здании курии. Не дождавшись решения Сената о дальнейшей судьбе бунтовщиков, публика сама решила судьбу Сатурнина со товарищи, забросав их черепицей с крыши их узилища.

Законы Апулея 100 года, конечно, в следующем же году были отменены, с Квинта Цецилия Метелла было снято обвинение, и он вернулся в Рим, а легионам и их командующим  было предоставлено право самим заботиться о своих наделах.

В сотом году в семье Гая Юлия Цезаря Страбона, брата жены Мария, родился Гай Юлий Цезарь, будущий пожизненный и единственный плебейский трибун, консул, диктатор и принцепс Сената, как это ни странно - тоже популяр, проконсул, перешедший Рубикон вместе со своими легионами только для того, чтобы восстановить в Риме народное правление и власть плебейских трибунов. Начинался новый век и новая эпоха.


ОТХОДЫ 56 57
qvies: (Default)


Отправленные в распоряжение Луция Кассия Лонгина нумидийские легионы Метелла оказались третьей по счету консульской армией, разгромленной кимврами, тевтонами и их союзниками. В 105 году к ним прибавились еще две армии: проконсул Галлии, оптимат Квинт Сервилий Цепион не пожелал идти в подчинение консулу, популяру Гнею Маллию Максиму, обе армии встали друг против друга лагерями на Роне близ Араузиона и поочередно были разбиты соединившимися кимврами и тевтонами.

Консул Публий Рутилий Руф в ожидании нашествия варваров спешно формировал новые добровольческие легионы, приставив к обучению новобранцев учителей из школы гладиаторов Гая Аврелия Скавра, но на сей раз варварам нужны были земли, а не Рим, тевтоны ушли пытать счастье в Западной Галлии, а кимвры в Испании. Гаю Марию Рим без помех устроил триумф, а сам триумфатор приступил к законодательному оформлению нового порядка комплектования легионов по образу и подобию своего экстраординарного набора и набора Публия Рутилия.

С варварами, вытесненными кельтами и бельгами из Испании и Западной Галлии, будет покончено только в течение четвертого и пятого консулатов Мария. Тевтонов Гай Марий разобъет при Аквах Секстиевых и еще до триумфа заочно станет консулом 101 года. В июле 101 года, после шестого избрания консулом, Марий возле Верцелл соединится с войсками проконсула Квинта Лутация Катулла, едва не утратившего контроль над своими легионами, отступившего к По и заключившего с варварами перемирие. Злые языки утверждают, что Марий специально поставил свои легионы на флангах армии Катулла, принявшей на себя основной удар кимвров в то время, когда легионы Мария, не заметив за поднятой пылью противника, устремились к его обозам. Так или иначе, но, положив на Равдинском поле 65 тысяч варваров и ведя с собой 30 тысяч новых римских рабов, оба триумфатора вернутся в Рим.

Переход от ополчения к наемной армии — лишь часть военной реформы популяров, эту часть уставший воевать Рим принял благосклонно, вторая же часть — наделение ветеранов землей за счет ager publicus после принятия закона Спурия Тория казалась невозможной. Без единого законодательства для всех италиков, без унификации землевладения и его ограничения, без  ротации самих земельных владений и наполнения эрариума частью их плодов проблема постоянного обеспечения земельными участками выходящих в отставку легионеров была неразрешима.

Впрочем, в 103 году нумидийских ветеранов Мария удалось обеспечить наделами. Нумидия, хоть и продолжала полностью зависеть от Рима, но статуса римской провинции так себе и не вернула, ager publicus в Нумидии находился в таком же подвешенном состоянии, как и сама Нумидия. Согласно рогации плебейского трибуна Луция Апулея Сатурнина марианским ветеранам досталось по 100 югеров африканской земли, оптиматам осталось пенять на себя за спешно принятый закон 108 года, а популярам столь легкая победа внушила надежды на явление нового Семпрония и воскрешение аграрных законов Гракхов.

К сожалению, сам Рим уже во многом отличался от Рима двадцатых годов. Только к средним векам выработаются механизмы, способные обеспечить общине относительно бесконфликтное существование: имущественный налог, идущий на общие нужды, и согласие всей общины на принятие нового члена. Римские же граждане были свободны от имущественного налога, вектигаль, плата за владения на общинной земле, был отменен вместе с закреплением этих владений в собственности римлян, а гражданином Рима мог стать любой латин, считавшийся клиентом патрона-земляка. Так арпинец Марий стал гражданином Рима, будучи клиентом Метелла, происходившего из рода Цецилиев, патронов Арпина.

Гай Марий был настолько богат, что родственники его жены из захудалого патрицианского рода Юлиев Цезарей смогли не только переселиться из Субура на Палатин, но и претендовать на высшие магистратуры, это было платой Мария за вхождение в римский нобилитет, большинство же латинов, ставших за последние десятилетия римлянами, вовсе не отличались подобным состоянием. Мало того, у них было только три возможности сохранить гражданство и приобрести достаток: стать земледельцами, кузнецами или плотниками, все прочие занятия исключали их из числа граждан. Неудивительно, что почти все новоиспеченные римляне предпочитали составлять двор своих патронов и кормиться с их стола.

Рим аграриев постепенно становился Римом иждивенцев. Семпрониев, стремившихся предоставить поле деятельности каждому, он бы теперь просто не понял, популяров римляне теперь поддерживали только потому, что популяры, как им казалось, выступали против их же патронов, Рим становился тем самым Римом, что будет требовать от императоров хлеба и зрелищ, радоваться унижению величия и находить величие в своем праздном существовании. Погибнет же Рим не от рук варваров, а от неспособности римлян восстановить акведуки и очистить Клоаку Максиму, Рим просто задохнется от запаха собственных нечистот. Но это будет потом. В сотом же году до н. э. Риму предстояло наделить землей ветеранов набора Публия Рутилия Руфа.




ОТХОДЫ 55 56 57
qvies: (Default)

Римский Сенат отличался очень своеобразным чувством юмора: например, в качестве легатов, представляющих Сенат в провинциях и действующих от его имени, он предпочитал посылать консулу тех, кто не был ему равен по своему социальному происхождению и, желательно, враждебен. Так оптимат Квинт Цецилий Метелл получил себе легатом в Нумидию популяра Гая Мария, своего бывшего клиента, с которым успел рассориться еще в 120 г., в бытность Гая плебейским трибуном Забавность ситуации подчеркивало еще то обстоятельство, что политическая карьера клиента и его патрона шли ноздря в ноздрю, но, если Квинт Цецилий в 109 году был уже консулом, то Гай был еще на пути к своему консулату. Квинт Цецилий не преминул подчеркнуть это обстоятельство, выразив надежду, что тот станет консулом вместе с его сыном, то есть лет через десять.

Гай в ответ решил приступить к предвыборной кампании сразу же, благо, ему было не привыкать спать среди воинов и есть тот же хлеб, деля с ними все тяготы и опасности военного труда: свою первую магистратуру - военного трибуна он получил еще под командованием Сципиона Эмилиана в таком же походе. Весь Рим читал письма солдат и торговцев из Африки о доблести и добродетелях Гая, проникаясь недоверием к Квинту Цецилию, приписывая все случавшиеся победы Марию, а неудачи Метеллу, тем более, что Югурта был столь же неуловим, как и прежде.

Эффектным завершением карьеры легата стало осуждение Тита Турпилия Силана, клиента Метелла. Для непосвященного во взаимоотношения между нобилями большинства римского электората дело представлялось так, что брат пошел на брата во имя высшей справедливости и римского народа, на деле же, обвинитель, легат Гай Марий, воспользовавшись тем, что патрон обвиняемого вынужден был выступить в суде не защитником своего клиента, а судьей, довел дело до неправосудного, как потом выяснилось, приговора судейской коллегии, патрон был вынужден приказать казнить своего клиента, что симпатий ни в войске, ни в Риме Метеллу не добавило.

Так долго, как мог, по прошествии года Квинт Цецилий задерживал Гая Мария в Африке в надежде помешать началу его предвыборной кампании. Тщетно, кампания Гая уже шла, начавшись с первого письма из легионов Метелла, а присутствие самого Гая в Риме уже не было необходимостью: он опоздал к началу кампании, попав в Рим, по меньшей мере, на четыре дня позже последнего срока объявления кандидатов, однако, его имя уже было в списке претендующих на место консула с консулатом в Нумидии. Естественно, именно Гай и стал консулом 107 года. Началась партия в римские шахматы между популярами и оптиматами. Первый ход сделали популяры, ответный ход не заставил себя ждать: провинция Нумидия отныне перестала быть провинцией, назначение Гая Мария повисло в воздухе. Популяры в ответ провели закон, позволяющий римскому народу самому избирать себе экстраординарного командующего войсками, римский народ избрал командующим в Нумидии Гая Мария. 108 год закончился, партия продолжилась.

За время своего пребывания в Нумидии Метелл полностью реорганизовал армию, восстановив в ней жесткую дисциплину, добился от своих легионов управляемости, маневренности и боеспособности. Заняв все стратегические пункты в Нумидии, он вытеснил Югурту на границу пустыни, постепенно превращая в пустыню и саму Нумидию, предавая огню и мечу все поселения, способные оказать помощь своему царю. Последним успехом Метелла был полный разгром Югурты, взятие с него контрибуции в виде золота и слонов, но передумавший сдаваться сам Югурта снова исчез, чтобы, соединившись со своим тестем, царем Мавретании Бокхом, продолжить борьбу с Метеллом. Тот, понимая, что этак войну можно тянуть бесконечно, начал с Бокхом переговоры.

Поскольку Нумидия к концу 108 года перестала быть провинцией Рима, а командование войсками в ней было возложено на Гая Мария, Метеллу пришлось сложить с себя полномочия командующего и временно передать их своему легату Публию Рутилию Руфу. Рим встретил Метелла триумфом, одарив его прозвищем Нумидийский. Войска Метелла были переброшены на усиление границ с кимврами и отданы в подчинение консулу Луцию Кассию Лонгину. Гай Марий оказался полководцем без армии.

Судя по филиппикам самого Мария на выборах командующего 
в Нумидии, направленным в адрес всех предыдущих командующих и их легионов, как раз это и входило в планы популяров, Сенат же санкционировал набор армии экстраординарным командующим экстраординарным способом, предполагая, что из этой затеи ничего не выйдет. Для гарантии Сенат определил к Гаю экстраординарным квестором Луция Корнелия Суллу, известного драчуна, заядлого театрала, неисправимого любителя вина, почитателя греческих строф и удовольствий. Гай Марий сразу отослал его собирать конницу по всей земле италийской, своего легата Авла Манлия — в Африку на встречу с Рутилием перенимать командование, а сам приступил к комплектованию легионов. Принимались в них все, кто мог носить оружие, независимо от гражданства и состояния, всем легионерам было обещано содержание, трофеи, а также римское гражданство и земельный надел после 6 лет службы. Как ни странно, легионы через несколько месяцев уже погрузились на корабли и отправились через море.

Но и у наемных легионов с поимкой Югурты дела обстояли ничуть не лучше, чем у легионов ополчения. Само же пленение Югурты произошло и вовсе не благодаря им. Не без помощи конницы, приведенной Луцием Корнелием Суллой, Марию удалось вернуть Бокха, все еще раздумывающего, от кого получить третью часть Нумидии, за стол переговоров. Послы Бокха заручились в Риме подтверждением обязательств о передаче Мавретании трети земель Нумидии в обмен на голову Югурты. Завершающий этап переговоров и поимку Югурты представитель Сената Авл Манлий возложил на квестора Суллу: из трех пребывающих в Нумидии магистратов он был наименее ценным потенциальным заложником. Бокх, наконец, выбрал своим союзником Рим и, вызвав своего зятя для передачи тому в руки Суллы, отдал в руки Суллы самого Югурту. На том Югуртинская война и закончилась. Весь Рим воспевал храбрость, проницательность и ловкость молодого квестора, Сулла заказал себе перстень с изображением сцены пленения Югурты, Гай Марий заочно был избран консулом 104 г. и отправился воевать угрожающих вторжением на Апеннины кимвров и тевтонов. Его легатом стал Луций Корнелий Сулла.




ОТХОДЫ 54 55 56

Кода

Dec. 31st, 2009 01:54 pm
qvies: (Default)

Самым существенным результатом реформаторского рвения Семпрониев стало значительное увеличение числа римских граждан: за два десятка лет оно увеличилось втрое и к последнему десятилетию II века уже приближалось к миллиону. Для этого не потребовалось новых законов о гражданстве: бедных пореформенный Рим притягивал к себе обещаниями земельных наделов, оплаты вооружения при призыве и дешевым хлебом, а богатых – открывшимися возможностями приложения их богатства.

Аппетиты римских ростовщиков еще с середины V века, со времени опубликования на Форуме Законов Двенадцати Таблиц, были ограничены получением с должника по унции процентов в год с каждого фунта долга, а по закону Петелия от 326 г. до н. э. долги перестали распространяться на тело заемщика, затрагивая только его имущество. Касались эти законы, естественно, только римлян и латинов, понуждая римские капиталы течь туда, где они могли принести больше, нежели 8 с третью процента в год. В провинции Азия, свободной от римского и латинского права, после перенесения торгов по откупам из Пергама на римский Форум произошло то, что происходило всегда и везде – за самое короткое время почти вся земля в провинции стала собственностью публиканов-сборщиков налогов и судей по совместительству, а многие ее прежние хозяева стали рабами. Попытка унифицировать и упорядочить землевладение на всей зависимой от Рима территории провалилась, зато состоялось рождение нового сословия финансистов и судей.

Нетрудно догадаться, что появление среди римских граждан новых крупных собственников провинциальных земель добавило сторонников идее унификации землевладения, но вовсе не той унификации, что подразумевалась законами Тиберия и Гая. После десятилетней борьбы вокруг передела сверхнормативных владений, в 111 г. до н. э. и грезы об идеальном государственном устройстве, и аграрная реформа были похоронены законом плебейского трибуна Спурия Тория. Республика новым аграрным законом передавала право распоряжения своими землями тем, кто ими владел, даже тем, кто владел неотчуждаемыми прежде 30 югерами, и отказывалась от платы за это владение, оставшийся ager publicus более никогда не подлежал ни оккупации, ни разделу и мог сдаваться гражданам только в срочную аренду или продаваться на Форуме. Кроме того, новый аграрный закон обязывал будущих судей все аграрные дела решать именно на основании его положений, назависимо от любых законов, что были приняты ранее или будут приняты в будущем.

Эрариум, давно уже пополняемый в основном доходами с завоеванных провинций и подушной податью с торговцев и ремесленников, отныне и вовсе перестал зависеть от доходов граждан Республики. В пылу борьбы популяров-народников и оптиматов-лучшистов (кажется, именно тогда они и получили свои прозвища) никто не заметил, что впервые в римской истории появился комплекс обезличенного имущества: граждане республики лишались права распоряжения частью res publica, эта часть, перестав быть собственностью публики, общей собственностью, стала собственностью власти.

Военная реформа Гая Мария явилась запоздалым отзвуком идей Гракхов, точнее, идей философского кружка, подвизавшегося в доме Корнелия Сципиона. Сам Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский, может быть, и разделял идеалы новой политии, но вовсе не жаждал их воплощения: именно он в 129 г. заблокировал действие триумвиров, перераспределявших землю, передав их право суда о спорных землях цензорам, а в их отсутствие консулам; Гай Семпроний Тудитан, консул 129 г., едва новый закон был принят, отбыл в Иллирию воевать теврисков и яподов, и комиссия в вынужденом бездействии ожидала его возвращения. Противодействие триумвирам стоило Корнелию Сципиону жизни, но можно себе легко представить, как бы он отнесся к идее колонизировать проклятые им земли Карфагена.

За этими проклятыми землями находилась Нумидия, где с того же 111 г. римские легионы тщетно пытались пленить отправившего на тот свет вместе со своим кузеном-дуумвиром и нескольких римских граждан царя Югурту. Для государства, не желающего поглощения соседних территорий, поземельное ополчение – идеальная форма организации армии, рудиментарное ополчение никогда не стремившейся расширить свои пределы Швейцарии, где всяк до сих пор служит два месяца в году, тому вящее доказательство, но Рим, увы, не был таким государством. Затянувшаяся Югуртинская война лишь обнажила пропасть между возможностями ополчения и нуждами экспедиционного корпуса. Через три столетия после осознания необходимости оплаты сверхсрочной службы, когда границы Римской республики распространились за пределы Апеннинского полуострова, когда сверхсрочная служба превратилась из исключения в правило, но и при этом подлежащих набору граждан катастрофически не хватало, в Риме, наконец, появились наемные легионы.



ОТХОДЫ 53 54 55
qvies: (Default)

Обеспечив Рим законами, Гай вместе с другим трибуном 122 года, все тем же Марком Фульвием Флакком, по весне отправился в Африку для обустройства на месте разрушенного Карфагена новой колонии. Сам Семпроний не решился предложить основание колонии на проклятых Сципионом Африканским землях, ограничившись закладкой трех колоний на юге Италии в Брутии, Таренте и Капуе, честь предложить рогацию о колонии Юнония взял на себя плебейский трибун Рубрий. Судя по всему, фиск обустройства Юнонии той же рогацией был тоже определен в ведение Гаю Семпронию.

Трибун не должен покидать Рим более чем на десять дней. Об этом запамятовал Гай, как в свое время Тиберий, опасаясь покушения, окружив себя и свой дом охраной, забыл о том, что трибун должен быть доступен всякому и в любое время, а двери его дома должны быть открыты настеж. Командировка в Юнонию заняла два с половиной месяца, а за это время трибун Марк Ливий Друз успел провести закон об основании на италийских землях двенадцати колоний по три тысячи колонистов в каждой, не забыв подчеркнуть, что решение о фиске он предоставляет другим, а не требует его себе или своим друзьям. Закон Ливия предусматривал вывод в колонии неимущих граждан и не предусматривал платы за владение, что еще более выпукло должно было продемонстрировать выгоды колоний, обещанных Друзом, в сравнении с колониями Гракха и Рубрия, куда набирались отнюдь не самые бедные граждане Рима и латины, а плата за владение составляла основу всей земельной реформы популяров.

По возвращению в Рим Гай Семпроний Гракх выставил на Форум для обсуждения закон о предоставлении гражданства италикам, Друз напротив табличек Гая – закон о запрете телесных наказаний италиков римскими военачальниками. Борьба за закон о гражданстве перешла в спор о праве сечь италиков. Гай свой закон снял, закон Друза был принят.

Закон Семпрония о голосовании, объединив законы Авла Габиния о выборах магистратов и Гая Папирия Карбона о принятии законов, ввел в игру еще один элемент – жребий. Как жребий склонить в сторону тех, на кого он должен пасть, Риму было известно с той поры, как он научился обходить закон Виллия, как можно считать голоса, выяснилось при подсчете голосов на выборах трибунов на 121 год. Прежде голоса считали сами трибы, и каждая триба на Форуме имела один голос, после принятия закона Семпрония трибы голосовали одновременно, а голоса считал трибун, поставленный Сенатом для проведения процедуры голосования. Похоже, этим трибуном тоже был Марк Ливий Друз: Гай не вошел в десятку избранных трибунов, в суматохе, вызванной этим обстоятельством, все таблички с голосами перемешались, а часть их и вовсе разбилась.

Напоследок трибун Гай Семпроний Гракх вместе с консулом Манием Ацилием Авиолой одарил Рим законом о судах по мздоимству. Закон предусматривал возмещение в двойном размере ущерба пострадавшему, будь он гражданином, латином или иногородним, предоставление ему римского гражданства, если будет на то его воля, а виновный магистрат мог апеллировать к суду комиций, правда, в случае подтверждения приговора, виновный подвергался бесчестию. Закон предусматривал и право Сената возбуждать в комициях вопрос о бесчестии обвиненного. Еще один закон навечно запрещал единожды подвергнутому бесчестию занимать место в Сенате и выступать кандидатом на магистратские должности, но именно этот законопроект так и не стал законом, говорят, дочь Корнелия Сципиона, мать Семпрониев уговорила своего сына снять этот закон с Форума.

При инавгурации консула 121 года Луция Опимия, его ликтор, несший результаты экстиспиции на экспертизу Сенату, сказал столпившимся в проходе нечто вроде "дорогу, быдло!" Со стороны быдла прилетел немедленный ответ: стило воткнулось в грудь ликтора, тот упал замертво, бывшие на подносе в его руках потроха рассыпались. Гай, забыв, что он уже не является трибуном, возвысил голос, убеждая своих противников в невиновности своих сторонников и призывая тех и других к спокойствию, тем самым заглушив голос трибуна действующего. Два преступления слились в одно, Луций Опимий потребовал суда над Семпронием и его сторонниками. Не дожидаясь суда, он приказал всадникам вооружить своих рабов для защиты от Семпрония, стремящегося стать царем, и собраться у Капитолия.

Гай, видимо, решил попытаться устроить Шестую Сецессию, собрав своих соратников на Авентине, но эта попытка была подавлена причудливой армией, состоявшей из вс
адников и их рабов, сам Гай покончил с собой, присоединившись к трем тысячам его погибших товарищей. Юнония была закрыта, аграрная комиссия распущена, действие аграрных законов остановлено. Землю в первой после Юнонии новой колонии – Норбоне, на самом юго-западе Галлии, римляне получат только в 118 году, покоритель Фрегелл, усмиритель мятежного младшего Гракха, бывший претор, бывший консул, сенатор Луций Опимий в 109 году будет обвинен в мздоимстве по закону Семпрония-Ацилия и отправлен в изгнание, где и завершит свой жизненный путь.


ОТХОДЫ 52 53 54
qvies: (Default)

Откат – отнюдь не российское изобретение. Он появляется везде, где есть государственный товар и частный покупатель, а продавец товара по совместительству еще и сам себе судья. Хлеб с римских общинных земель поступал в эрариум, но эрариуму нужен был не хлеб, а серебро и золото, менял хлеб на эти две субстанции хранитель эрариума – Сенат, точнее, уполномоченные на то Сенатом квесторы. Те же посланные Сенатом в провинции квесторы вместе с преторами и консулами продавали право на сборы причитающегося римскому народу с провинций местным публиканам. Судьями же над всеми этими квесторами, консулами и преторами были сенаторы – прежние и настоящие квесторы, консулы и преторы, отобранные цензорами – бывшими консулами, в квезиторскую коллегию по делам о мздоимстве магистратов.

Гай Семпроний Гракх, в то время квестор, посланный Сенатом в зачумленную Сардинию и не один год тщетно ожидавший себе преемника, неожиданно для всех появился в Риме. Будучи избавленным цензорским судом от обвинений в самовольстве, в 123 году он становится плебейским трибуном и возобновляет деятельность аграрной комиссии Тиберия. Памятуя о судьбе своего брата, он первым делом проводит закон, снимающий годичное ограничение на магистратский срок: реформы популяров только начинаются, а реформы, понятное дело, занятие долгое, и одного срока реформатору всяко не хватит. Этот закон позволит Семпронию стать трибуном и на 122 год.

Еще один закон Семпрония  – закон, обязывающий Сенат определять провинции магистратам до их избрания, дабы обязательная командировка не превращалась в принудительную ссылку, и всякий еще до своего избрания знал, что его ждет.

При чтении перед трибами памятной рогации Марка Фульвия Флакка, из Рима были удалены все иногородние, при избрании трибунов в 124 году в Рим были призваны все союзники Сената со всей Италии: в Риме невозможно было найти себе пристанище, а Форум не смог вместить всех избирателей, оттого несомненный лидер предвыборной гонки Гай Семпроний довольствовался только четвертым местом в списке избранных трибунов. По новому закону Семпрония к любому голосованию допускаются только избранные жребием в трибах граждане, а само голосование должно быть тайным, чтобы исключить влияние патронов на своих клиентов.

Следующий закон Семпрония вовсе не о кормлении голодающих: в Риме, где даже либертин обязан кормить своего впавшего в нищету бывшего хозяина, а праздников с угощением за счет казны на два месяца больше, чем дней в году, остаться голодным  было трудно,– этот закон об обязанности Сената продавать хлеб по шесть ассов с третью за модий для личного потребления всем желающим римским гражданам. Цена – нормальная оптовая цена, с современной биржевой ценой она, конечно, несравнима, но, скажем, с закупочной ценой 2005 года на пшеницу в Российской Федерации – вполне.

Фрументационный закон закрывал одну из статей побочных заработков сенаторов, еще один закон, закрывая еще одну статью, должен был стать модельным законом для всех провинций и всех римских земель, а заодно послужить созданию нового сословия. Земли провинции Азия – наследство царя Аттала III, обложены десятиной по примеру владений римских граждан на общинной земле, публиканы из числа римских всадников должны определяться не в Азии, а на Форуме по приговору цензоров, как обычные местные подрядчики и откупщики. Еще одним законом всадники получают исключительное право представительства во всех квезиторских коллегиях, коим отданы отныне суды по всем уголовным делам. В довесок всадники получат по золотому кольцу на палец и лучшие после сенаторских места в цирке.

Предваряя грядущую военную реформу, закон о делах военных Семпрония обязывает оплачивать амуницию и оружие воинов из средств эрариума, а заодно устанавливает минимальный призывной возраст. Минимальный призывной возраст – не сокращение срока службы, а гарантия от записи малолеток в списки на армейскую жеребъевку: по закону Виллия от 180 г. минимальное количество таких ежегодных записей для претендентов на квестуру было десять, что должно было служить и возрастным цензом, и цензом оседлости, но римские нобили, точно так же, как впоследствии российские дворяне, предъявляли своих отпрысков к призыву едва ли не с их рождения.

Рим для популяров – все земли, где господствуют римские легионы, для их передвижения и большей мобильности населения и товаров необходимы хорошие дороги, Семпроний добивается принятия закона о строительстве целой сети дорог и получает в свое распоряжение дорожный фиск, а всадники – еще одну возможность заработать на подрядах.

Упоминаются в списке законов Гая Семпрония и некие иные аграрные законы, вполне возможно, это были законы, запрещавшие землевладение всадникам и сенаторам, но… " законы находят себе применение только в том случае, если они не противоречат сложившейся в обществе практике."

ОТХОДЫ 51 52 53
qvies: (Default)

Без представления о чаяниях популяров, все события, начиная с эпопеи принятия закона Семпрония и заканчивая гражданскими войнами, кажутся клубком немыслимых событий, замешанных на характерах действующих лиц, излишнем честолюбии, а то и просто ребячестве. Попробуем реставрировать в общих чертах мечты популяров о реформированной Республике.

В Республике после реформ вся земля италиков должна была стать ager publicus, а все союзные муниципии и окрестные паги превратиться в одно единое государство с правящим центром в Риме, провинции же – получить те права, что раньше были у союзников: декурионы провинциальных муниципий – граждане Республики по умолчанию, а прочие гражданами становятся, если они поселяются в Республике.

Следит за общей казной Республики Сенат, состоящий из граждан, обладающих капиталом не менее 1 млн. сестерциев, Сенат предлагает крестьянам-землевладельцам – самому многочисленному классу Республики, к утверждению писанные им законы и кандидатов из своей среды в республиканские магистраты, все сенаторы одновременно являются и декурионами-сенаторами родных муниципий и также поставляют для них местные законы и магистратов. Сенаторам запрещено владеть землей, принимать участие в любых финансовых операциях, переходить, не сложив с себя сенаторских полномочий, в нижестоящий класс всадников и переводить в него своих сыновей.


Всадники – обладатели капитала не менее 400 тыс. сестерциев. Они занимают все командные должности в армии, они же служат клерками при магистратах, и из них комплектуются судебные коллегии как по уголовным, так и по гражданским делам. Запрещено им, как и сенаторам, владеть землей, зато они могут состоять в коллегиях по откупам и подрядам, обладать кораблями и наращивать любым образом свои богатства, пока те не превысят 1 миллиона сестерциев, и всадники не станут сенаторами.

Класс землевладельцев составляют владеющие от 30 до 500 югеров земли, что в переводе на сестерции составляет от 25 до 400 тыс. Они наделены правом одобрять предлагаемые Сенатом законы и выбирать магистратов, но лишены права судить и предлагать законы. Участок в 30 югеров – минимальный надел, его-то и невозможно будет ни заложить, ни разделить даже между наследниками, лишние на земле потомки неудачливых землевладельцев пополнят следующий класс – класс солдат, удачливые, нарастив свои угодья и капиталы, перейдут во всадники, а их владения выкупит Республика, чтобы наделить ими солдат, вышедших на пенсию, или продать следующим кандидатам во всадники.

Ну, и последний класс граждан – те самые солдаты, исключенные из гражданской политики, зато с 17 лет служащие на всем готовом за трофеи и неплохое жалование, по окончании службы переходящие в класс землевладельцев и получающие шанс породить на своем пенсионном участке в 30 югеров потомство, через пару поколений способное достичь сенаторской тоги.

Торговцы и ремесленники, за редким исключением, как всегда, стоят вне гражданства и пополняют своими налогами эрариум, как и те, кто, попадая по имущественному положению в следующий класс, не желает расстаться со своими югерами, кораблями или паями в подрядах и откупах.

В Республике обеспечено аристократическое правление, ценз выводит на самый верх самых достойных юристов, предпринимателей и военачальников, и не позволяет аристократии превратиться в олигархию, лишая сенаторов возможности наращивать свое имущество. Через некоторое время сенаторы неизбежно вновь становятся всадниками, а неудачливые всадники пополняют ряды землевладельцев.

Демократия обеспечивается принятием законов и избранием самых достойных из аристократов в магистраты самым многочисленным классом, лекарством от тирании служит ротация магистратов и ротация самих аристократов. Самый многочисленный класс является классом средним по своему имущественному положению, что предотвращает и возникновение охлократии.

Такая государственная конструкция обеспечивает искомую политию и предоставляет всем классам возможность участвовать в политической жизни, не позволяет использовать государственные должности для личного обогащения и, вопреки Платону, полагавшему, что всякое государство – два государства: одно – бедных и одно – богатых, создает единое государство, в котором бедных не существует, а рост личного богатства ограничен миллионом-двумя сестерциями.

Хотя комиссия по перераспределению земельных излишков прекратила свою деятельность в 129 году, Рим наполнялся латинами, ждущими возобновления ее деятельности и предъявлявшими себя в списках на  жеребьевку для прохождения армейской службы, что было условием приобретения римского гражданства. Возможно, именно это, а не наделение югерами римских пролетариев, привело к тому, что цензорские списки пополнились новыми 75 тысячами граждан.


Ставший консулом на 125 год коллега Гая Гракха по почившей комиссии, Марк Фульвий Флакк, вероятно, решил воспользоваться этим обстоятельством и провести закон о предоставлении гражданства всем италикам. Предложение это римлянами было встречено примерно так же, как обычно встречается предложение о легализации "понаехавших" в Москве или С.-Петербурге свежеиспеченными москвичами и петербуржцами.

Единственным результатом рогации Марка Фульвия стало восстание Фрегелл против Рима. На сей раз Фрегеллы без труда сравняли с землей, но следующая рогация о гражданстве послужит поводом для войны всех против всех уже и в самом Риме.


ОТХОДЫ 50 51 52
qvies: (Default)


Немедленное принятие аграрного закона Семпрония вряд ли входило в планы популяров. Чуть ли не с царских времен требования отмены долгов и земельных переделов служили прелюдией к преобразованию римской администрации. В 495 г. плебейские требования земельных наделов и освобождения от долгов привели к конституированию трибуната, С 510 г. по 445 г. весь объем царских обязанностей лежал на предводителях-преторах, в 445 г. после тех же требований о долгах и земле цензура была выделена в отдельную магистратуру, а к преторам добавились "служащие трибуны советской власти", tribuni militum consulari potestate, кои могли быть и плебеями, в отличие от патрициев-преторов. Ежегодно Сенат определял, кто будет избран, два претора, или более двух советских служащих, но всякий раз оказывалось, что избраны одни патриции.

За девять лет трибуны Лициний и Секстий пять раз своими интерцессиями оставляли Рим без преторов и совслужащих, аккурат по разу* за каждый свой трибунат: трибам были необходимы обещанные Лицинием и Секстием освобождение от долгов, запрет долгового рабства и наделение землей безземельных; утверждающим, что исполнение этих чаяний без преторской власти плебеев невозможно, Лицинию и Секстию – доступ к претуре. Итогом этой борьбы явилось очередное разделение власти преторов: сами они, сохранив за собой судебные функции, поступили в подчинение к новым магистратам – унаследовавшим в своем названии часть от прежнего наименования подобной должности советникам-консулам, один из которых обязательно должен был избираться из плебеев. Плебею Секстию, ставшему, наконец, первым плебейским консулом, не оставалось ничего иного, как рогация хотя бы одного, наименее затрагивающего интересы нобилитета и трудноисполнимого закона – закона Лициния-Секстия. Лициний заплатит за его нарушение штраф в 10000 ассов, оба консула зачастую будут оказываться плебеями, а долговое рабство просуществует еще более полувека.

Подозреваю, что своей интерцессией Марк Октавий остановил чтение рогации Тиберия Семпрония, предлагавшей к плебисциту вовсе иной закон, нежели тот, что затем был принят комициями: это принятие явилось бы красивым завершением реформ, но популярам на сей раз так и не удалось приступить к самим реформам, а эффективный мотив мобилизации триб для их проведения был утрачен.

Комиссия во главе с непременным Гаем Гракхом добавила Риму за три года 75000 новых цензовых граждан и завязла в перераспределении. Во-первых, крупные владения большей частью не составляли отдельных массивов, годных к разделу, а часть земель находилась в совместном владении (не знаю, как в Риме, но в Новгороде на одну обжу с одним пахарем мог найтись и десяток собственников), для выделения необходимых 30 югеров требовалось тревожить и соседствующие со сверхнормативным владения, сдвигая и их границы: в итоге, вместо простого "отнять и поделить" вышло полномасштабное перемежевание всех общинных земель. Во-вторых, что еще печальнее для реформы, частью общинных земель на вполне законном основании владели даже не римские граждане, заставить их передвинуть границы своих владений и вернуть излишки оказалось и вовсе невозможным: на них не распространялись римские законы.


Именно это – распространение законов Рима на все территории, так или иначе ему подвластные, было основой для проведения всех прочих реформ: реформы судебной, военной и властной. Наделение безземельных тридцатью неделимыми и неотчуждаемыми югерами призвано было создать не новых воинов Рима, а новый класс римских крестьян, но многолетнее отсутствие в Риме лишало их римского гражданства, и они сливались со всеми прочими италиками, неподвластными римскому законодательству. Римская же юрисдикция не распространялась не только на неграждан, но и на дела, касающиеся членов одного пага, одной коллегии и даже членов одной семьи.

Легионеры, набранные в Риме, уже составляли меньшинство в римской армии, сила римских легионов все более зависела от союзных городов, все громче требующих участия в командовании легионами, требовалось создание новой армии, служба в которой нивелировала бы происхождение легионера, и нового принципа комплектования командного состава, не допускающего возражений.

Судебная же реформа уже шла: в 149 г. была создана первая коллегия постоянных квезиторов, естественно, по делам о мздоимстве, с той поры претор назначал судьями по этим делам только членов этой коллегии, назначаемых в нее цензорами. Процесс шел медленно, но шел: подобные коллегии обнимали все большее количество дел, пока изумленный римский народ однажды не обнаружил, что больше не участвует присяжными судьями ни в одном уголовном процессе. Камнем преткновения в создании универсального для всех общин гражданского суда был Сенат, некогда и созданный для рассмотрения гражданских тяжб.

Без реформ Рим рисковал остаться равным среди равных союзных городов, а это не устраивало популяров, вовсе не бедных и не чуждых складывающемуся новому сословию магистратов-сенаторов, но стремящихся сохранить гегемонию Рима и использующих общее недовольство этой гегемонией, растущей пауперизацией и Сенатом для проведения своих реформ.


____________________________
*Не верится, что оба трибуна бессменно исполняли свои обязанности в течение девяти лет. Лет было да, девять, но интерцессий – пять, получается, аккурат через каждый год вплоть до появления консулов. В трибунат Лициния и Секстия власть успешно парализовали они сами, а на следующий год Рим погружался в паралич интеррегнума и без их участия. Похоже, что легенда об их девятилетнем сидении родилась, дабы оправдать братцев Семпрониев.


ОТХОДЫ 49 50 51

qvies: (Default)

Тот самый консенсус, что так упорно искал наш последний Генсек и единственный Президент, являлся основой римского менеджмента. Все магистраты в Риме выбирались парами, и всякий магистрат мог отменить распоряжение своего напарника, мог он отменить и распоряжение нижестоящего магистрата, но единственный магистрат – плебейский трибун, мог отменить все распоряжения всех прочих магистратов. Чтобы принять новый закон, требовался созыв для того комиций, чтобы созвать комиции, требовалось на то решение Сената, а чтобы созвать Сенат, необходимо было распоряжение о том консула. Трибунам ввести новеллы в римское право было несравненно проще: им для принятия нового закона было достаточно самим созвать плебейские консилии и провести плебисцит, результаты которого были для Сената и римского народа столь же обязательны, как и решения комиций. Единственная сложность при проведении плебисцита состояла в том, что коллег у трибуна насчитывалось девятеро, и каждый из них обладал правом интерцессии, правом встать между трибуном и его распоряжением, отменив даже единогласное решение всех прочих трибунов.

Трогательное согласие римского народа нарушал только стоящий над ним Сенат, впрочем, в те времена, когда он был лишь сонмом кандидатов в присяжные по гражданским делам и контролеров за римским общаком, собранием, во всем подчиняющимся комициям и консилиям, он был лишь инструментом, авторитетом для тяжущихся о спорной собственности и исполнителем распоряжений римского народа,
но обширные завоевания народа придали Сенату и новое качество. По той же причине, по которой пограничная стража и таможня относились в Российской Империи к финансовому ведомству, все завоеванные земли проходили по ведомству римского эрариума, то есть, Сената.

Вся тщательно выверенная структура римского самоуправления действовала лишь в самом Риме, все полномочия магистратов, кроме военных консулов и провинциальных преторов, заканчивались вместе с границами города, за ними власть переходила к Сенату, состоящему из бывших и действующих магистратов. Именно Сенат заведовал управлением новоприобретенными территориями и передачей на откуп сбора налогов с этих территорий, именно Сенат определял, кому из консулов и преторов после года их магистрата и на какой срок достанется в управление та или иная провинция, и именно Сенат определял величину сборов с каждой провинции.

Летом 134 года до н. э. весь Рим был исписан лозунгами предвыборной кампании кандидатов в магистраты, призывающими отнять землю у богатых и наделить ею бедных – началась открытая война партии популяров с Сенатом. Аграрная реформа, несмотря на триумфальное избрание трибуном лидера популяров Тиберия Семпрония Гракха и двух консулов-плебеев, была остановлена интерцессией коллеги Гракха, Марка Октавия, быстрый трибунский способ принятия нового аграрного закона через плебисцит был закрыт. Гракх потребовал созыва Сената, на это последовал отказ консула, счевшего, что интерцессия Октавия закрывает и путь к принятию аграрного закона через комиции, тогда Гракх воспользовался своим правом на интерцессию и парализовал деятельность всех магистратов, опечатав своим именем эрариум.

Сенат вынужден был созвать комиции по неслыханному ранее поводу: лишение трибами полномочий своего трибуна. Трибы, лишив полномочий Октавия, единодушно избрали нового трибуна, а на следующий день приняли и закон, оставляющий только 500 югеров общинной земли во владении римского гражданина и еще по 250 на каждого из его сыновей, но никак не более 1000 югеров, прочее закон требовал вернуть и разделить между нуждающимися наделами по 30 югеров. Для исполнения закона была создана комиссия из самого Тиберия, его брата Гая и тестя, Аппия Клавдия.

Комиссия начала свою работу, землю начали отбирать и делить, но перед счастливыми владельцами 30 югеров встала первая проблема: эти 30 югеров нечем было засевать, заложить свой участок по новому закону владельцы не могли, так же, как не могли и продать часть владения, чтобы приобрести семена, владение этими 30 югерами было неделимо и неотчуждаемо. Очень кстати пришлась кончина пергамского царя Аттала III, завещавшего свои земли и сокровища римскому народу, Тиберий внес законопроект, по которому сокровища составили фонд для субсидирования новых владельцев, при этом он не преминул унизить Сенат, заявив, что решение о том, как поступить с городами царства Аттала, дело не Сената, а народа Рима. По городу поползли слухи, что Аттал завещал Тиберию свою царскую мантию и царскую диадему.

Может быть, кроме аграрной реформы Тиберию и удалось бы за оставшиеся месяцы его трибуната провести еще парочку реформ, скажем, отнять у сенаторов право суда по делам гражданским или кардинально реформировать армию, но, не желая в конце года расставаться со своим трибунским иммунитетом и отвечать перед судом за свою трибунскую практику, Тиберий Семпроний Гракх выставил свою кандидатуру, поправ все понятия о законах и приличиях, на второй срок. Этого не смог перенести и долготерпеливый Сенат. Во время бурного предвыборного митинга, когда сторонники Гракха затеяли потасовку с его противниками, одному из сенаторов показалось, что Тиберий требует себе царского венца, этого было достаточно, чтобы весь Сенат с дрекольем из сломанных сенатских скамей поспешил на помощь противникам Тиберия. Потасовка закончилась гибелью Тиберия и его сторонников, как ни странно, числом тоже триста.




ОТХОДЫ 48 49 50
qvies: (Default)

Чума – всегда нежданная гостья. Если бы она не прошлась в свое время по землям Английской и Новгородской, еще неизвестно, зародилось ли бы в Англии столь благотворное для развития производительных сил огораживание, и чем бы закончился поход православно-мусульманского воинства Ивана Васильевича Горбатого во имя установления правильной веры в Новгородской земле. В разгар борьбы с этрусками, когда и без того все призывные возможности римских цензовых граждан были на пределе, чума неожиданно посетила и Рим. Перед римским Сенатом вскоре возникла дилемма: либо расстаться с плодами многолетней кампании и поставить под угрозу само существование Рима, либо, призвав очередников, отложить на неопределенный срок демобилизацию предыдущего призыва.

Ротация – не только необходимое условие службы магистратов, еще более она необходима для поземельного ополчения, несущего службу на свои средства. Для английского ополчения столетия спустя срок службы воюющему королю составит два месяца, для римского легионера этот срок, похоже, составлял полгода. Дальнейшее пребывание в своих войсках король оплачивал из своей личной казны, в 407 г. до н. э. Риму также пришлось ввести оплату службы легионеров сверх положенного срока и специальный налог для этой оплаты, он, минуя эрариум, поступал непосредственно в консульский фиск. К радости римских граждан фиск пополнялся не только их налогами, но и доходами от реализации военных трофеев, эти доходы не только покрывали содержание сверхсрочников, но и позволяли вернуть налоги римским гражданам, а говорящие трофеи легионов оказались вполне пригодны для работы на полях римского народа.

Как современная экономика не может нормально функционировать без постоянного увеличения денежной массы, так и Рим не мог существовать без постоянного увеличения общинных земель. С ростом населения количество земли, приходящейся на каждую римскую душу, без приобретения новых территорий неминуемо уменьшалось, пополнялись ряды невоеннообязанного пролетариата – оставшихся за имущественным цензом после его введения римских граждан, сокращались мобилизационные возможности римских легионов.


500 югеров земли при господствующем двуполье – немногим больше тех 100 четвертей, с которых Иван III будет собирать урожай в одного воина. Именно пятьюстами югерами, наделом, что способна самостоятельно обработать одна большая семья, в 377 г. до н. э. предложили ограничить пределы частного владения на общинной земле плебейские трибуны Секстий Латеран и Лициний Столон, излишки предлагалось участками по 7,5 югеров передать в собственность нуждающимся. Закон будет принят в комициях только через десять лет, когда уже сам Секстий станет консулом. Неоднократно побывает консулом и Лициний, и он же явится едва ли не единственным существенно пострадавшим от применения этого закона: суд докажет, что Лициний и его эмансипированный вместе с 500 югерами сын составляют одну семью Лициния, владеющую 1000 югерами земли, лишние югеры будут отчуждены, а Лициний заплатит штраф в 10000 ассов.

Законы находят себе применение только в том случае, если они не противоречат сложившейся в обществе практике. Чтобы заработал закон Лициния-Секстия, требовалось всего-навсего остановить приток на римский рынок новых рабов, помогающих одному землевладельцу обрабатывать площади, намного превышающие 500 югеров, но, поскольку отменить право легионов на трофеи и право римских граждан на рабов было уже невозможно, практика отменила закон Лициния-Секстия: комиссии, призванные выявить излишки и перераспределить их в пользу народа, выявили излишки у недругов членов комиссий, перераспределили эти излишки между собой и более не созывались.

Для одновременного расширения ager publicus и увеличения мобилизационных возможностей более выгодным, нежели применение закона Лициния-Секстия, оказался иной путь – союз с сопредельными муниципиями, подобными Риму по политической организации италийскими городами. Союз заключался очень просто: местный Сенат узнавал, что у границ его земли стоят римские легионы и предлагают за малую мзду свою помощь в отражении возможной вражеской агрессии, кроме того, взамен они просят выделить определенную часть своих сельхозугодий римскому народу, свою армию реорганизовать на манер римских легионов и предоставить ее под командование римских военачальников. Слава римского оружия обеспечила скорое заключение союзов почти со всеми государствами Апеннинского полуострова, но и держались союзы только на этой славе.

После изрядно проредивших ряды цензовых граждан и пополнивших римский пролетариат трех относительно мирных десятилетий, прошедших с окончания Пунических и Македонских войн, после целого ряда восстаний рабов на землях римской общины, расположенных рядом с союзническими муниципиями, после того, как римские магистраты и Сенат начали делить между собой несколько фамилий, стало ясно, что в Риме грядут перемены, и все чаще поминался давно почивший за ненадобностью закон Лициния-Секстия.




ОТХОДЫ 47 48 49

Profile

qvies: (Default)
qvies

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:43 pm
Powered by Dreamwidth Studios